Плывут над нами облака - Евгения Николаевна Селезнёва

шаре. А сила всё равно и у бумажного есть! Нас не поднимет, а вот котёнка поднимет!

— Какого котёнка?!

— Ну, маленького котёнка, — уточнил Мишка.

— Живого? — спросил Славка, и глаза у него загорелись.

Конечно, у него уже появилась идея. Насчёт идей Славка у нас в звене первый.

— Давайте попробуем! — сказал он.

— Что попробуем? — не поняли мы.

— Ну, котёнка поднять, живого…

— Так тебе и позволили «котёнка, живого»! — передразнил я.

Но Славка с видом заговорщика продолжал:

— А мы потихоньку, чтобы никто не видал.

— Как же это так, чтобы никто не видал? — возразил Мишка. — Ведь если полетит, все увидят?

— А мы ночью… — продолжал фантазировать Славка. — Встанем ночью, когда будет темно и все спят…

— Ну конечно, — насмешливо подхватил Мишка, — разведём костёр, и на свет костра сейчас же прибежит Тимофеич со своей Найдой, и нам попадёт по первое число!

Да… Пожалуй, Мишка был прав. Славик не принял во внимание ночного сторожа Тимофеича и Найду. А Мишка был человек практичный и никогда не забывал о мелочах.

И вдруг замечательная идея пришла в голову самому Мишке:

— Если встать не ночью, а рано-рано, скажем, в пять часов или даже в четыре часа утра, когда уже светло. Тимофеич, наверно, кончает сторожить и сажает Найду в будку, а все в лагере ещё крепко-накрепко спят, — тогда-то вот никто, пожалуй, не увидит!..

Так научный спор привёл к идее провести научный опыт.

Мы решили действовать и выработали подробный план:

1. Достать спички. Это было поручено мне. Я как раз был дежурный по кухне и там, возле кипятильника, можно было стянуть спички. 2. Приготовить котёнка — Славке Смирнову. Поймать Рыжика и посадить в картонную коробку. Поймать так, чтобы не увидал Вовка Пичугин. Потому что, если Вовка узнает про опыт, он ни в какую не даст запускать Рыжика. Вовка же совершенно помешан на кошках и собаках. По-Вовкиному, если дотронулся до котёнка, значит, ты его уже мучишь. 3. Приготовить катушку ниток — держать шар, если поднимется высоко, чтобы не улетел совсем. Это — Мишке Бортникову, потому что мама положила ему в чемодан целых две катушки, чёрную и белую. И, наконец, 4-е, самое главное: разбудить всех в четыре часа. Это тоже Мишке — потому что сам вызвался…

По правде говоря, я не очень-то верил, что Мишка проснётся и разбудит нас в четыре часа, но всё-таки он нас разбудил. Хотя, верней, разбудил Рыжик. С вечера мы его хорошенько накормили и запрятали в картонную коробку.

Чтобы ему там было мягко, мы постелили на дно тряпку. Коробку с Рыжиком Мишка взял к себе в кровать, под одеяло.

Сначала Рыжик преспокойно спал в своей «кабине», но к утру, наверно, выспался. Начал мяукать и царапаться. Вот Мишка и проснулся. Он разбудил меня, и мы вместе принялись будить Славку.

Славка чуть не погубил всё дело. Он начал брыкаться и мычать на всю спальню:

— Ну тебя!.. Отстань, пожалуйста!

Но мы с Мишкой стащили его на пол, и наконец он очнулся. Никто не проснулся, и мы все, с Рыжиком в коробке, благополучно выскользнули из спальни.

На крыльце корпуса мы остановились, — наверно, это было утро, но солнца ещё не было. Уже было светло, и за круглой верандой, где видно шоссе и поле за ним, небо было совсем оранжевым. Это было удивительно красиво.

Очень сильно пахло табаком и жасмином. Наверно, цветы сильней пахнут ночью. Днём мы никогда не замечали, что они так здорово и приятно пахнут.

На траве, цветах и листьях висели маленькие светлые капли росы. Было прохладно, и мы поёживались в наших майках.

Было как-то слишком тихо и слишком пусто. Как будто и не лагерь вовсе, а какое-то заколдованное царство. Даже страшновато немножко.

Мне вдруг расхотелось проводить опыт с воздушным шаром. Я посмотрел на Славку и сразу догадался, что ему тоже расхотелось.

Но тут Мишка Бортников решительно спрыгнул с крыльца и побежал по дорожке.

— Бежим! За мной! — негромко скомандовал он.

Не могли же мы со Славкой «спраздновать труса»?

Все трое мы помчались на стадион…

Там всё было в порядке. Ещё с вечера старшие ребята приготовили всё для пуска шара. Аккуратной кучкой был сложен сухой хворост, стояли два кирпича, а на них опрокинутое старое железное ведро с дырявым дном. Этим ведром, как колпаком, надо было накрыть костёр, чтобы дым шёл прямо вверх и чтобы не загорелся самый шар. Этого, по правде, мы больше всего боялись. Но риск — благородное дело! В особенности когда идут на него ради научного опыта.

Мы развели под ведром совсем крошечный костёр и стали ждать.

Струйка светлого, почти невидимого дыма потянулась вверх через дырявое дно прямо к нижнему отверстию шара.

Мы подбросили хворост, он затрещал, а дым заклубился тёмными кольцами.

У меня сердце стучало так громко, что, наверно, Славке с Мишкой было слышно. Получится или нет?

Первый заметил Славка.

— Смотрите, смотрите! — прохрипел он. — Шевелится!

Действительно, мятые бока шара шевельнулись, дрогнули, потом опять замерли, Потом снова шевельнулись и стали расправляться у нас на глазах. Красные и синие дольки шара распрямлялись, и он толстел, как будто надувал щёки.

Мишка привязывал нитки к нижнему кольцу шара, но от волнения у него дрожали пальцы, и он никак не мог завязать узелки.

Наконец шар стал круглым и огромным, величиной с целый стог сена, и уже больше не висел на железной стойке, а стукался об неё головой.

— Хватит, выводи! — задыхаясь, скомандовал Мишка, и мы вывели его из-под стойки за три нитки, которые Мишка всё-таки изловчился привязать.

Но это ещё было полдела.

Ещё надо было подвязать кабину, то есть картонку с Рыжиком. И вдруг Рыжик, который до сих пор сидел смирно, принялся жалобно мяукать.

— Рыжик, миленький, потерпи! — умоляли мы его в три голоса. — Потерпи чуточку, кисочка! Мы тебя сейчас же отпустим, только попробуем. Одну минуточку, кис!

Мы поскорей привязали к шару четыре тонких шпагатика, укреплённых в углах картонки, и воздушный шар, с подвесной кабиной с подопытным животным, был готов к полёту.

— Старт! — взвизгнул Мишка не своим голосом. И, так как мы стояли как обалделые, он сердито заорал: — Трави концы, дурачьё, травите же концы!

Мы спохватились и стали травить нитки, за которые держали шар. И