Одержимость - Кассандра О'Доннелл

кофе или кусок пирога? – вежливо спросила Эдна Фрейзер, хозяйка «У Эдди» – маленькой кофейни, расположенной на улочке, примыкающей к главному проспекту. – Знала бы я, что вы сегодня заглянете, испекла бы ваш любимый пирог.

Как глава рода Крошморов, Реджинальд не был узником Уиспер-тауна, в отличие от других жителей города, и мог ездить куда угодно. Но во всем мире не нашлось бы места, которое он любил бы сильнее, чем это маленькое кафе. И дело было вовсе не в пирогах Эдны, а в тех редких, особенных минутах, что он когда-то делил здесь со своим отцом.

– Нет, спасибо, Эдна. Тот, кого я жду, появится с минуты на минуту. Мне нужно лишь немного тишины и покоя, – ответил Реджинальд, бросив короткий взгляд на нескольких завсегдатаев, присутствующих в зале.

Те мгновенно уловили намек и, словно по команде, дружно поднялись из-за столов и поспешили ретироваться за дверь.

– Да, конечно, мистер Крошмор. Что может быть проще, – послушно кивнула Эдна и направилась к двери, расположенной в задней части заведения, добавив напоследок: – Не стесняйтесь звать меня, если вам что-нибудь понадобится. Я буду в подсобке.

Реджинальд Крошмор рассеянно кивнул. Хантингтон-Орн – весь Хантингтон-Орн до последнего камня в булыжной мостовой – принадлежал его семье и служил прикрытием для самой разнообразной теневой деятельности. Сам городок, а в особенности его многочисленные склады, были идеальным перевалочным пунктом для контрабанды: сюда привозили все, что поступало в Уиспер-таун, и отсюда же вывозили то, что покидало Уиспер-таун. Что касается проживавших здесь семей, то они работали на Крошморов из поколения в поколение и прекрасно осознавали, какая жуткая участь их ждет, посмей кто-то сболтнуть лишнее.

Услышав звон колокольчика над входной дверью, Реджинальд повернул голову и окликнул вошедшего:

– Сюда, Уингэм!

Не обращая внимания на дрожь, пробежавшую по спине, адвокат тут же поспешил присоединиться к нему и паническим тоном выпалил:

– Мистер Крошмор, вы давно меня ждете? Честное слово, я не собирался опаздывать, просто…

– Нет, Уингэм, это я пришел раньше. Расслабьтесь.

Адвокат поднял брови. Расслабиться перед Реджинальдом Крошмором – задача из разряда невыполнимых. И не только потому, что он был его самым важным и самым состоятельным клиентом. У этого человека не было ни морали, ни совести, ни каких-либо границ, и адвокат находил его по-настоящему пугающим.

– Хотите что-нибудь выпить? Может быть, кофе?

– Нет, спасибо, мистер Крошмор.

– Ладно, тогда перейдем к интересующему нас вопросу…

– Хотите, чтобы мы начали с транзакций, о которых вы меня просили…

– Давайте отложим дела на потом, сделайте милость. Сначала расскажите мне о Силанс.

– Да, конечно.

Мистер Уингэм подробно пересказал свои беседы с персоналом больницы, а затем протянул копию отчета, составленного полицией в день аварии.

– Итак, если я правильно понимаю, Силанс таинственным образом воскресла? – подытожил Реджинальд, быстро прочитав заключения отчета.

– Да, я знаю, в это трудно поверить, – признался адвокат, – но…

– Нет, вы ошибаетесь, это совсем нетрудно, – с усмешкой оборвал его Реджинальд. – А что насчет психиатра?

– Он не захотел разговаривать. Я только знаю, что она перестала приходить к нему через год после аварии.

– Мне нужна ее карта.

– Простите?

– Я хочу, чтобы вы забрали медицинскую карту Силанс.

– Юридически…

Реджинальд Крошмор нахмурился.

– Конечно, я этим займусь, – поспешил ответить мистер Уингэм.

– А помимо показаний Силанс в отчете о происшествии, допрашивала ли ее полиция по поводу каких-либо других случаев?

– Признаюсь, я не понимаю, сэр.

– Вокруг нее никогда не было необъяснимых смертей? Никаких пожаров? Никаких странных исчезновений?

Мистер Уингэм широко раскрыл глаза, затем взял себя в руки и ответил нейтральным голосом:

– Насколько мне известно, нет.

– Но я полагаю, вы разузнали обо всем, что происходило с ней с момента выписки из больницы, как я вас настоятельно просил, верно?

– Ну… Я поехал навестить Эвансов, семью, которая приняла ваших внуков… Они сказали, что Силанс была хорошим ребенком, а также что она была травмирована тем ужасным событием. Я пришел к выводу, что она, несомненно, страдала от депрессии. И вероятно, именно поэтому она наблюдалась у психиатра. Но кроме этого, никто не сказал ничего конкретного, разве что…

Мистер Уингэм помолчал, затем покачал головой.

– …но я хочу вас предупредить, что это прозвучит совершенно нелепо.

– Позвольте я сам решу, нелепо или нет. Ну так что?

– Когда я пришел в дом Эвансов, с ними был один из их друзей. Он молча слушал наш разговор, а затем, когда я пошел к своей машине, догнал меня и попросил передать вам, чтобы вы были осторожны с Силанс. Мол, она не та, кем кажется, или, если цитировать дословно: она что-то другое. А потом он ушел.

Реджинальд Крошмор прищурился.

– Как выглядел этот человек?

– У него были седые волосы до плеч, загорелая кожа и самые пронзительные глаза, что я когда-либо видел. Что касается его одежды… длинная рубашка, брюки… Выглядел он довольно неряшливо.

– Были ли на нем украшения, например ожерелье? Или браслет?

Мистер Уингэм задумался.

– Да, теперь, когда вы об этом упомянули, мне кажется, что у него было ожерелье с костяным кулоном…

Реджинальд Крошмор нахмурился. Он не мог быть полностью уверен, но этот человек наверняка был так называемым оком. Шаманом, способным видеть ауры.

– Хорошая работа, Уингэм.

– Помимо карты психиатра, вам нужно что-нибудь еще? Если хотите, я мог бы нанять кого-нибудь для дальнейших поисков, – предложил мистер Уингэм.

Реджинальд Крошмор покачал головой.

– Не стоит. Я знаю все, что мне нужно знать.

Глядя на то, как сильно сосредоточен мистер Крошмор, адвокат никак не мог понять, хорошая это новость или плохая.

– Что ж, думаю, теперь мы можем заняться текущими делами?

– Можем, – ответил Реджинальд, забирая протянутую ему папку.

Глава 22

Задний двор академии был почти пуст. Азриэль и Силанс сидели на скамейке и беседовали. Они были слишком увлечены разговором, чтобы сразу заметить троих парней в форме, идущих к ним по лужайке.

– Эй! Ларсон! Можно узнать, чем ты занимаешься? Нарываешься на неприятности?

Азриэль посмотрел на того, кто только что его окликнул. Рыжий, с жидкой светлой щетиной, хаотично растущей на подбородке, бледнокожий и лупоглазый, Сэмюэль Хэмпстед отличался взрывным характером. И пусть он не был таким сумасшедшим, как Стив Уилкокс, но если бы в академии существовал список «плохих парней», его имя точно оказалось бы одним из первых.

– У тебя какие-то проблемы? – спросил Азриэль.

Рыжий парень прищурил глаза. Сэмюэль ненавидел Азриэля Ларсона с тех самых пор, как его собственный отец сгоряча бросил, что хотел бы иметь такого сына, как он. Красивого, статного, круглого отличника, а не глупого, безмозглого хулигана.