Одержимость - Кассандра О'Доннелл

– И что тогда? Вы действительно думаете, что Реджинальд Крошмор может противостоять всем нам вместе взятым? Или что он готов рискнуть всем, что у него есть, ради этой девчонки? – усмехнулся Эрик Хэмпстед.

– Э-эм… извините, но я не хочу в этом участвовать, – сказал Герберт Клиффорд, внезапно вставая из-за стола.

Все взгляды тут же устремились на него.

– Ты серьезно? – спросил Грегори Ларсон.

Герберт Клиффорд решительно кивнул.

– Делайте что хотите. Я не буду чинить вам препятствий и обещаю молчать. Но это будет без меня.

Эрик Хэмпстед издал ехидный смешок.

– Ты все еще боишься его после всех этих лет, Герберт?

Мистер Клиффорд положил обе руки на стол, чтобы наклониться поближе к вопрошающему.

– В отличие от тебя, Эрик, я знаю, на что способен старик Крошмор.

– Ну и что? Ты позволишь старому дураку подписать нам смертный приговор и ничего не предпримешь?

– Его подписал не Крошмор, а Он. И вам лучше уяснить это, пока не стало слишком поздно, – ответил Герберт Клиффорд, вглядываясь в лица людей, сидящих вокруг стола.

Затем он выпрямился, развернулся и, прежде чем выйти в коридор, крикнул через плечо:

– Удачи, господа. Она вам понадобится!

Глава 25

Силанс обернула волосы полотенцем и угрюмо посмотрела на свое отражение в зеркале над раковиной. Дело не в том, что у них с Ориэлем был неприятный вечер. Вовсе нет. Объяснение, которое они дали дедушке по поводу инцидента в школе, было принято. Реджинальд Крошмор даже заявил, что на следующий день пойдет к новому директору и потребует их немедленного возвращения к учебе. Но, несмотря на хорошие новости, Силанс по-прежнему испытывала беспокойство. Из головы у нее никак не шла та зловещая беседа мэра с ее дедушкой, а в мыслях бешеной каруселью крутился миллион вопросов, на которые пока не было ответов.

– Силанс, у тебя все нормально? – позвал Ориэль через дверь.

Прошло довольно много времени с тех пор, как она зашла в ванную, и он беспокоился, что больше не слышит никаких звуков.

– Секунду, я надеваю ночную рубашку, – ответила Силанс, прежде чем открыть дверь.

– Ты в порядке? – спросил Ориэль, глядя на нее.

– Да, а что? – ответила она, проходя по комнате.

– Ты за весь вечер не сказала ни слова и…

– Я устала, вот и все, – перебила его Силанс, падая на кровать.

Она не лгала. По крайней мере, не совсем. Она действительно устала, устала бояться… Ей постоянно казалось, что под ее ногами медленно открывается люк и что она вот-вот упадет в него. Силанс преследовало гнетущее чувство, что как ни крути, а вырваться из этой ловушки у нее не выйдет, и этот липкий страх постепенно заполнял все ее существо, выжигая любые другие эмоции, любые мысли.

– Дедушка сегодня был довольно милым. Я не ожидал, что он так нас поддержит, – заметил Ориэль, доставая из гардероба чистую пижаму.

Силанс нахмурилась.

– Милый – не то слово, которое первым приходит на ум, когда я думаю о нем. Но я и правда почувствовала облегчение от того, что он обещал заступиться за нас.

Удивленный сухостью ее тона, Ориэль повернулся к сестре.

– Я не говорил, что он мне нравится, Силанс. Я просто сказал, что он не стал нас отчитывать.

Силанс уставилась на него.

– Он такой же, как и все остальные. И верит в те же самые вещи.

– Знаю. Я просто кое-чего не понимаю.

– Чего?

– Дедушка кажется важным членом общины…

– И?

– Если он такой же, как они, то почему пытается защитить тебя?

Силанс понятия не имела, что именно побуждало Реджинальда Крошмора защищать ее, но она была не настолько наивна, чтобы верить, будто он поступает так по доброте душевной.

– Я ничего об этом не знаю. Возможно, даже внутри культов бывают разногласия.

Казалось, Ориэль задумался над ее словами.

– Да, может быть… Или же он просто привязался к тебе. В конце концов, ты его внучка.

Силанс разразилась смехом.

– Привязался ко мне? Он?

– Он тебе совсем не нравится, да?

Нет, Реджинальд Крошмор нравился ей не больше, чем старая ведьма, на которой он женился.

– Я могу сказать лишь одно слово: страх.

– Что?

– Ты слышал, каким испуганным был мэр Блейк во время их разговора? Слышал дрожь в его голосе? Поверь мне, люди, способные держать окружающих в таком страхе, вовсе не милые.

* * *

Лунный свет прорезал тьму, частично освещая его путь. Реджинальд не боялся гулять по ночам. Ни мрак, ни тьма, окутывавшие поместье, не таили от него секретов. Он знал о них все, как и они знали все о нем.

Они принадлежали ему, как и он принадлежал им. Каждая веточка, каждое дерево, каждое дуновение ветра, разметавшего листья, были ему так же знакомы, как биение собственного сердца, и отзывались в крови, текущей по его венам. Силанс и Ориэль, без сомнения, об этом еще не догадывались, но будь они чуточку внимательнее, то наверняка тоже ощутили бы эту связь. Они бы поняли, что здесь им нечего бояться; что они там, где должны быть; и что если они смогут в достаточной степени натренировать слух, земля Крошморов начнет петь для них, как она пела для него в этот самый момент.

Остановившись на полпути к кладбищу, чтобы на несколько секунд осмотреться вокруг, он почувствовал, как ноздри заполнил прогорклый запах – запах, которому там не было места, – и поморщился. Это было невыносимое зловоние, и казалось, с каждым часом оно отвоевывало все больше пространства.

Вот почему у Реджинальда не было выбора. Ему было необходимо попытаться поговорить с Арчибальдом и объяснить давно почившему старику его ошибку, пока не стало слишком поздно. Он не был уверен, что тот вообще способен понять его, проведя столько времени вдали от живых, но не предпринять эту попытку Реджинальд просто не мог. Не мог сидеть сложа руки, ожидая, пока его ужасающий предок, восставший из мертвых, еще сильнее опорочит это место. Об этом не могло быть и речи.

– Арчибальд? – позвал Реджинальд, подходя к каменному гробу.

Арчибальд уже давно должен был превратиться в прах. Но сила, пропитавшая его старые кости, если не полностью остановила, то, по крайней мере, значительно замедлила его разложение на долгие столетия.

– Арчибальд?

Поскольку Реджинальд не получил ответа, а пальцы, сжимавшие край каменной крышки, так и не пошевелились, он достал из кармана перочинный нож, сделал глубокий надрез на своей ладони, вытянул руку и капнул несколько капель внутрь гроба со словами:

– Арчибальд, я Реджинальд Крошмор, твой потомок.

Из гроба появилась