Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

выдающийся географ Эрнст Джордж Равенштейн (1834–1913) написал великий труд «Законы миграции». Он использовал данные переписи населения Великобритании, чтобы обобщить многие свойства миграции. Одно из открытий было особенно интересным. Он подсчитал постоянное население каждого графства Великобритании в то время, а также число людей, родившихся там, по всей стране. Разницу между постоянным и коренным населением можно назвать дисбалансом, а его отношение к постоянному населению — степенью дисбаланса. Например, сейчас в округе проживает 200 тыс. человек, но родилось там 300 тыс. человек, которые на данный момент проживают по всей стране. Это округ с оттоком населения, и дисбаланс численности для него будет равен –50%. И наоборот, если в округе родилось всего 100 тыс. человек, а сейчас в нем проживают 200 тыс. человек, это округ притока населения с демографическим дисбалансом в 50%. Согласно выводам нашей модели миграции, приведенной выше, в промышленных округах будет наблюдаться приток населения, а в аграрных — отток. Так ли это на самом деле? Данные Равенштейна позволяют нам проверить эту гипотезу. Он подсчитал аграрное население в каждом округе: если его доля превышала показатель по стране, ученый называл его аграрным, иначе — промышленным. На рис. 6.6, а показана степень дисбаланса населения промышленных округов в выборке. В 23 из 29 промышленных округов наблюдается приток населения. На рис. 6.6, б показана степень дисбаланса населения аграрных округов: 72 из 88 — с оттоком населения. Это явление согласуется с выводами модели направленной миграции.

Рис. 6.6. Дисбаланс населения Великобритании,%. Источник: Ravenstein, 1885, p. 185–186

Возьмем другой пример. У профессора Яна де Фриса, который вместе с Брэдфордом Делоном вел у меня историю экономики, есть книга «Европейская урбанизация: 1500–1800», в которой он подсчитал темпы чистого прироста и естественного прироста городского населения в двух регионах — Северной Европе и на побережье Средиземного моря (рис. 6.7 и 6.8). Чистый прирост включает приток и отток мигрантов, а естественный — только рождаемость и смертность. С 1500 по 1800 г. ежегодный естественный прирост городского населения в этих двух регионах большую часть времени составлял около –0,3%, а уровень смертности превышал уровень рождаемости. При этом чистый прирост населения в этих районах был около 0,3%. Рост городского населения полностью зависел от непрерывной миграции из прилегающих сельских районов и составлял около 0,6% каждый год. Тут город играл роль демографической воронки.

Рис. 6.7. Темпы роста городского населения стран Северной Европы с 1500 по 1890 г.,%. Источник: De Vries, 2006, p. 203–208

Рис. 6.8. Темпы роста городского населения в Европейско-Средиземноморском регионе с 1500 по 1800 г.,%. Источник: De Vries, 2006, p. 203–208

За рис. 6.7 кроется еще одна интересная деталь. В первой половине XIX в. ежегодный чистый прирост городского населения в Северной Европе достигал 2,4%, а темп естественного прироста упал до –0,8%. Согласно мальтузианской теории, естественный прирост определяется доходом на душу населения. Когда он упал до –0,8%, доход на душу населения в городе должен был серьезно ухудшиться (бедные умирают). Но почему регион с таким серьезным ухудшением дохода ежегодно привлекал больше мигрантов, чем прежде: 3,2% (2,4% + 0,8%) местного населения? Это трудно объяснить с помощью мальтузианской теории. Но в двухсекторной модели направленной миграции это и есть самый закономерный результат. В первой половине XIX в. в городах Северной Европы быстро развивались технологии для полезных продуктов, как и технологии продуктов для выживания в сельской местности. Разница в структуре производства между городскими и сельскими районами склонна к поляризации, и демографическая воронка, естественно, стала глубже и больше (читатели могут сами убедиться в этом).

Оба приведенных выше примера описывают миграцию из деревни в город, но масштабы переезда из районов, богатых продуктами для выживания, в богатые полезными продуктами гораздо шире, чем между городскими и сельскими районами. Я привел в пример переезд из деревни в город, иллюстрируя феномен демографической воронки, просто потому, что такие данные легче найти. На таких континентах, как Азия, Африка, Северная и Южная Америка, миграция из регионов продуктов для выживания в регионы полезных продуктов происходила повсеместно (между деревнями, климатическими зонами, побережьями материка, окраинами континентов) на расстояние от десятков до десятков тысяч километров. Большие воронки охватывали маленькие, одна накладывалась на другую — такая миграция отмечалась постоянно. Применительно к животному и даже растительному миру, если можно четко указать, что для них стало продуктом выживания, а что — полезным продуктом, у этих видов также будет наблюдаться миграция и замещение из области продуктов для выживания в область полезных продуктов, и на суше, и в океане.

Что произойдет после замены? Какое отношение это имеет к мальтузианской ловушке или тайне проклятия Сизифа? В следующей главе мы разгадаем эти тайны.

Краткие итоги

• Единственное верное объяснение загадки сбалансированного роста — этнический отбор — связано с демографической воронкой.

• В модели демографической воронки люди, как правило, мигрируют из районов, где структура производства и социальная культура ориентированы на продукты для выживания, в районы, ориентированные на полезные продукты. Когда оба региона достигают демографического баланса, склонный к производству полезных продуктов становится демографической воронкой. Уровень смертности там выше уровня рождаемости, население вымирает, но эта лакуна постоянно восполняется за счет миграции (и вторжения) избыточного населения из регионов, ориентированных на продукты для выживания.

• Феномен демографической воронки можно наблюдать в демографических данных Нового времени.

Глава 7. Самое высокое дерево в лесу

Путеводитель

Как только мигрантам разрешают играть роль просветителей, сама собой создается теория этнического конкурентного отбора.

Этнический конкурентный отбор

Маленький шаг от теории полезных продуктов к демографической воронке был неторопливым и естественным. Но за три года, прошедшие с тех пор, как я сделал этот шаг, я обдумал сотню мыслей о причинах возникновения мальтузианской ловушки, однако не осознавал, что ответ скрыт в демографической воронке.

Мое мышление ограничивалось проблемой роста в изолированной экономике, я пытался применять абстрактные математические методы, чтобы найти объяснение сбалансированному росту между двумя секторами. Вероятно, такое мышление сложилось у меня благодаря урокам экономики. Это уравнение работало для других задач, но в данном случае вело в тупик. К счастью, в тот день, когда я писал пост для блога, готовый окончательно сдаться, я вдруг осознал простейшую истину: технологии и культура будут распространяться вместе с миграцией.

Модель демографической воронки свидетельствует о том, что мигранты амбициозны. Они стремятся к более высокому уровню жизни, который зависит от структуры производства и степени ориентированности общества и культуры на полезные продукты. Поэтому люди стремятся переезжать из регионов, где структура производства и социальная культура ориентированы на продукты для выживания, в регионы полезных