Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

продуктов. Последние работают как демографическая воронка, поглощая мигрантов из окружающих районов. Внутри нее уровень смертности превышает уровень рождаемости, а количество населения поддерживается только за счет непрерывной миграции. И при такой направленной миграции распространение технологий и культуры, конечно, тоже будет однобоким: те, что ориентированы на продукты для выживания, распространять легко, а те, что нацелены на полезные продукты, просто оттеснить в угол.

Представьте себе: даже если рост технологии производства полезных продуктов в каждом регионе естественным образом опережает рост технологий производства продуктов для выживания (относится только к тенденции, однако возможны и случайные возмущения), но преимущества распространения технологии производства продуктов для выживания могут компенсировать слабость ее роста, так что в долгосрочной перспективе в мировом масштабе рост технологий производства продуктов для выживания и полезных продуктов почти сбалансирован. В культурном плане также возможна такая закономерность: даже если культура каждого общества предпочитает полезные продукты, люди, выбирающие продукты для выживания, имеют большее репродуктивное преимущество. Они «зачищают» расточительных и развратных соседей с помощью миграции и войн, так что в долгосрочной перспективе во всем мире предпочтения людей в отношении полезных продуктов пока довольно ограничены.

Приведенное выше утверждение довольно абстрактно, поэтому проиллюстрирую его конкретным историческим примером. Реформы Шан Яна[64] значительно изменили структуру производства и социальную культуру династии Цинь: отказ от торговли препятствовал потреблению полезных продуктов; поощрение земледелия расширяло производство продуктов для выживания; насильственное разъединение братьев, разложение аристократии, подавление сильных мира сего; поощрение титулами за то, чтобы люди «боялись отстаивать личные интересы, но храбро сражались за общее дело». Все это делалось для того, чтобы перевести социальные ресурсы из конкуренции между родами в войну между странами. Рассказывая о биологической основе теории, я упоминал, что различие между полезным продуктом и продуктом для выживания коренится в противоречии между индивидуальным и коллективным выживанием и воспроизводством. Переориентация общества на продукты для выживания, по сути, заключается в подавлении конкуренции между отдельными людьми или коллективами более низкого уровня (родами) и инвестировании ресурсов в соперничество между коллективами более высокого уровня (странами), чтобы люди «боялись отстаивать личные интересы, но храбро сражались за общее дело». Циньский народ безмерно страдал, но это работало на подъем всей страны. Государство уничтожило шесть других царств, объединило страну и навязало людям систему, ориентированную на выживание.

На этом примере представим естественный эволюционный процесс: на континенте есть несколько стран, все они имеют естественную склонность к полезным продуктам и в то же время подвержены обоюдным независимым случайным возмущениям[65]. Если между странами не будет взаимодействия, степень ориентации на полезные продукты и благосостояние на душу населения там будут неуклонно расти без предела. Мальтузианский эффект не сможет подавить этот рост. Но если странам будет позволено конкурировать, то чем меньше страна ориентирована на полезные продукты (при этом уровень цивилизации и технологий в ней не обязательно ниже), тем выше вероятность того, что они устранят государства с более высокой ориентацией на полезные продукты и перенесут свою социальную специфику на новые территории. Это может сдерживать дальнейшую ориентацию на полезные продукты на всем континенте — однако без моделирования, поиска решения и симуляции мы всё еще не знаем, насколько силен этот вид конкурентного отбора и может ли он подавить естественную ориентацию на полезные продукты.

Подобно живым существам, такие структуры, как нации и этнические группы, конкурируют. Их специфика влияет на их взлет и падение, а судьба, в свою очередь, влияет на специфику. По мере того как структура поднимается и погибает, некоторые ее особенности укореняются и распространяются, а другие вынужденно увядают и умирают. Этот процесс называется конкурентным отбором. При изучении конкуренции наиболее важным объектом исследования становится не сама этническая группа, а ее специфика, так же как генетических биологов интересуют признаки организмов и гены, а не сами эти организмы.

Одна из таких совокупностей специфик — структура производства и социальная культура. Они подвержены влиянию конкуренции между этническими группами, которая определяет судьбу этносов и тем самым влияет на их судьбу. Сможет ли технология, культура или система закрепиться и распространиться? Это зависит не только от того, развита она или нет и насколько она привлекательна, но и от того, ориентирована ли она на продукты для выживания или на полезные продукты. Повсеместная миграция и завоевания как ее экстремальные формы приведут к технологическим, культурным и системным заменам, которые обычно приводят к расширению цивилизации выживания и сокращению утилитарной.

Вернемся к примеру Шан Яна. Его законодательные реформы можно рассматривать как случайное возмущение в государстве Цинь. Это снизило степень ориентации царства Цинь на полезные продукты, дало ему конкурентное преимущество и в итоге позволило прибрать к рукам шесть остальных царств. Степень ориентации на полезные продукты в Китае в целом также уменьшилась. Но что случилось после объединения страны? Поменялась ли ориентация на полезные продукты, наблюдался ли ее устойчивый рост?

В идеализированной модели семи царств после объединения действительно предполагался рост, но в реальном мире появилось более семи конкурирующих субъектов. Внутри страны, между племенами, деревнями, семьями, мирно или насильственно, всегда происходил конкурентный отбор, подавлявший полезные продукты. Если деревня вкладывала слишком много ресурсов в жертвоприношения, это приводило к недостаточному уровню рождаемости и в деревню постепенно проникали мигранты, разбавляя культуру «злоупотребления жертвоприношениями». Этот процесс не мог остановиться даже при условии единства страны.

Этнический отбор — горькое лекарство от роскоши и невоздержанности. «Самое высокое дерево в лесу ломает ветер». В древнем обществе с высоким уровнем благосостояния доминировали самые высокие деревья, а сильными ветрами, которые ломали их, как раз и были миграция и войны. Технологические культуры, которые способствуют росту населения, распространяются очень легко, а те, в рамках которых население сокращается, часто оттесняют на задворки, где они постепенно исчезают. В итоге большинство технологий, которые мы можем наблюдать, способствуют производству и потреблению продуктов для выживания, а большинство культур, к которым мы имеем доступ, стремятся стимулировать рост населения. Это тот же принцип, что и в природе, где выживает самый приспособленный. Это верно и для генов, и для мышления (оно включает технологию, культуру и системы). Когда во всем мире доминируют технологии и культура производства продуктов для выживания, уровень жизни людей, конечно, не так уж далек от прожиточного минимума.

Хотя понятие «этнический отбор» сразу вызывает ассоциацию с войной, миграция — более мощная сила, чем война. Настолько мощная, что многие, казалось бы, неизбежные мальтузианские социальные изменения в истории на самом деле стали результатом мирной миграции на короткие дистанции. Она бесшумна и незаметна, нет твердыни, которую она не могла бы сокрушить.

Представьте себе континент.