Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

что сельское хозяйство становится основой, а торговля — производной и что первое ценится выше, также стала результатом этнического конкурентного отбора, отражающим активное стремление к социальному и культурному выживанию в конкурентной среде.

• Многие культурные характеристики человеческого общества несут в себе следы этнического выживания, подавившего индивидуальное благополучие.

• Теория этнического конкурентного отбора сходна с легендой о Сизифе.

Глава 8. Великая сила конкурентного отбора

Путеводитель

В этой главе речь пойдет об устойчивости этнического конкурентного отбора и доказательствах того, что он ведет к долгосрочной ловушке бедности.

Насколько велика сила этнической конкуренции и может ли она подавить потенциальные преимущества полезных продуктов в технологическом прогрессе? Компьютерное моделирование показывает, что небольшая склонность к миграции может породить огромную силу, которая незаметно, но уверенно подавляет рост дохода на душу населения. Более того, численные результаты программы моделирования также были интерпретированы в математической модели.

У нас появились модели, кейсы и симуляции. Но где же доказательства? Где найти 180 планет с разумной жизнью, чтобы проверить теорию этнического отбора? Конечно, нигде. К счастью, статья, опубликованная в журнале Nature в 2018 г., предоставила почти идеальные доказательства из биологического мира.

Компьютерное моделирование этнического конкурентного отбора

Чтобы узнать, сильна ли конкуренция, лучше всего смоделировать мировую историю на компьютере. Наблюдая за тенденциями при разных настройках и параметрах, мы можем интуитивно почувствовать силу эффекта конкурентного отбора.

С помощью компьютерной программы мы создадим похожий на шахматную доску мир размером 10×10 с 100 регионами. В пределах каждого из них технологии производства продуктов для выживания и полезных продуктов будут иметь фиксированную тенденцию роста в единицу времени, но каждая окажется подвержена независимым случайным возмущениям. Предположим, что тенденция роста технологии производства полезных продуктов вдвое выше, чем у продуктов для выживания, и естественный прирост населения зависит только от количества последних на душу населения. Настройка функции соответствует алгебраической версии двухсекторной модели (см. одноименный раздел в приложении).

Сначала я покажу основные результаты моделирования (рис. 8.1), а затем по очереди объясню четыре кривые на рисунке. Они представляют результаты одного моделирования при четырех различных условиях, а не среднее значение нескольких симуляций.

Рис. 8.1. Торможение роста благосостояния на душу населения вследствие влияния мальтузианского механизма и этнического конкурентного отбора: кривая 1 (сверху) — только мальтузианский механизм (миграция запрещена); кривая 2 — только мальтузианский механизм (миграция разрешена, но техника не распространяется); кривая 3 — Мальтус + этнический отбор (можно «сеять», нельзя «прищипывать»); кривая 4 — Мальтус + этнический отбор (можно «сеять», можно «прищипывать»)

Согласно кривой 1 на рис. 8.1, если между регионами запрещена миграция, одного мальтузианского механизма для создания ловушки недостаточно. Из-за разных темпов роста технологий производства полезных продуктов и продуктов для выживания количество первых на душу населения, а также благосостояние продолжат неуклонно расти.

Кривая 2 на рис. 8.1 показывает, что, если перемещения разрешены, но мигрантам не дают распространять технологии, мальтузианской ловушки не получится. Технологическая структура разных регионов по-прежнему будет спонтанно склоняться к полезным продуктам, а их доля по отношению к продуктам для выживания — бесконечно расти. Следовательно, захват иммигрантами рабочих мест сам по себе не ведет к долгосрочной бедности. Некоторые читатели могут подумать, что этнический отбор — «антииммигрантская» теория, и связать его с современной политикой. Это очень, очень большое заблуждение. С одной стороны, применимость модели этнического отбора ограничена. Промышленная революция произошла потому, что времена меняются и все меняется вместе с ними, предположения модели уже не верны, а теория этнического отбора неприменима к современному миру. С другой — кривая 2 допускает миграцию, но это не влияет на тенденцию роста. Это показывает, что даже при обсуждении бедности в доиндустриальную эпоху мальтузианская ловушка не имеет ничего общего с самой иммиграцией — генетической конкуренцией.

Ключ к возникновению мальтузианской ловушки — технологическая конкуренция между регионами: как только технологиям будет позволено заменять друг друга, благосостояние на душу населения станет стагнировать в течение долгого времени (кривая 4 на рис. 8.1). Моделирование для выбора технологии настроено так.

Предположим, в регионе А имеются относительно сильная технология создания полезных продуктов, технология продуктов для выживания равна 10 и технология полезных продуктов — 20; в регионе B — относительно сильная технология производства продуктов для выживания, технология выживания равна 20, а технология производства полезных продуктов — 10. Поскольку структура производства в регионе В смещена в сторону продуктов для выживания, а благосостояние на душу населения низкое, в этом году два человека иммигрировали в регион А, где изначально проживали 15 человек. Тогда технология производства продуктов для выживания в зоне А увеличится до (10 • 15 + 20 • 2)/17 ≈ 11,2, а технология производства полезных продуктов снизится до (20 • 15 + 10 • 2)/17 ≈ 18,8. Другими словами, конкуренция «прищипывает верхушку» у технологии полезных продуктов, а на технологию продуктов для выживания оказывает «посевное», т. е. стимулирующее, воздействие. Регионы с развитыми технологиями полезных продуктов потеряют свои преимущества из-за притока мигрантов (например, падение Западного Рима), а районы с отсталыми технологиями продуктов для выживания благодаря притоку иммигрантов овладеют передовыми технологиями (например, земледельческими).

Некоторые люди могут не согласиться с эффектом «прищипывания верхушки», который дает миграция. Кто сказал, что мигранты из «бедных мест» обязательно снизят технический уровень богатых районов? Разве история не изобилует случаями ассимиляции?

Действительно, эффект «прищипывания» не всегда наблюдается в условиях умеренной миграции. Но у нее бывают и интенсивные периоды. Такие перемещения, например во время войн, часто сопровождаются разрушением цивилизации — «прищипыванием». Иммиграция, обычно упоминаемая в приведенной выше модели, по своей сути включает в себя войну, поэтому нет ничего плохого в том, чтобы допустить «прищипывание» в этой модели.

Но даже если не будет войны, конкурентного отбора достаточно, чтобы подавить рост благосостояния на душу населения: «прищипывание» или его отсутствие не влияет на объяснительную силу теории этнического отбора. Чтобы проиллюстрировать это, я смоделировал мир без войн (кривая 3 на рис. 8.1). Вся миграция в этом мире умеренная. Новоприбывшие приносят новые технологии. Если они превосходят местные, коренные жители примут их, иначе оставят свои. Иными словами, если в регионе развиты технологии полезных продуктов и он привлекает иммигрантов, его технологии не будут деградировать, а отсталые регионы с технологией продуктов для выживания продолжат извлекать выгоду из более совершенных технологий, приносимых мигрантами, что позволяет «сеять», а не «прищипывать».

На рис. 8.1 сравниваются изменения благосостояния на душу населения в этих четырех ситуациях за 10000 лет (от самой ранней аграрной революции до промышленной революции прошло около 10000 лет). При заданных параметрах модели, когда присутствует только мальтузианский эффект и отсутствует этнический отбор (кривые 1 и 2), благосостояние на