Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

происходит по тем же правилам, что и обмен генами. Независимо от того, насколько люди привязаны к своему родному краю и насколько им противно подражание, пока есть хоть малейшая возможность миграции и обучения, конкурентная сила будет достаточно сильна, чтобы надежно загнать человеческую цивилизацию в дарвиновскую ловушку. Когда чуть позже мы будем рассуждать о взрыве полезных продуктов, эффект компенсации также сыграет важную роль.

Гениталии остракод в мальтузианской ловушке

У нас появились модели, приложения и симуляции теории этнического конкурентного отбора, но где же доказательства? Идеальным, конечно, было бы обнаружение около сотни независимо эволюционировавших планет с разумной жизнью. Одна часть была бы контрольной группой с одним только мальтузианским эффектом, без дарвиновского; другая — экспериментальной группой, испытывающей оба эффекта. А потом мы бы увидели, была ли мальтузианская ловушка в истории социального развития этих планет. Если бы между экспериментальной и контрольной группами не нашлось различий, теорию этнического отбора можно было бы признать неверной; если распространенность ловушек бедности в экспериментальной группе оказалась бы значительно выше, чем в контрольной, фактические данные подтвердили бы эту теорию.

Однако собрать такие доказательства сложно. Сотней планет с разумной жизнью управлять еще легко, возможно, они будут обнаружены через 10000 лет, но самое сложное — контролировать общество, где есть только мальтузианский эффект, а дарвиновского нет. Это то, чего не сможет сделать даже Бог.

К счастью, существуют доказательства второго рода: если мы сможем найти на этой планете 180 независимо эволюционировавших цивилизаций в истории человечества, сравнить степень их ориентации на полезные продукты, а затем посмотреть, зависит ли от этого показателя легкость их гибели, мы по крайней мере сможем проверить механизм этнического отбора.

Но где найти 180 независимо развившихся цивилизаций? Даже если нам это удастся, а у них окажутся странные культуры, как измерить степень их ориентированности на полезные продукты? Сравним длину юбок или размер сережек? Если она менялась на протяжении истории цивилизаций, как с этим разбираться?

Что касается вероятности исчезновения цивилизаций, то с ней вовсе ничего не поделать. Чтобы оценить вероятность гибели, необходимо как минимум знать продолжительность существования цивилизаций от зарождения до вымирания. Те, которые не погибли, нельзя включать в выборку. Для попавших в нее должно быть достаточно археологических свидетельств для уточнения времени их рождения, а таких образцов нужны как минимум десятки…

Сталкиваясь с таким количеством трудностей, я раньше думал, что проверить теорию этнического отбора на практике невозможно, по крайней мере на моем веку. И вдруг в мае 2018 года в научном информационном бюллетене я увидел недавно опубликованную в журнале Nature статью [Martins et al., 2018]. Небеса милостивы: я получил почти идеальное доказательство из биологического мира в пользу теории этнического отбора, которое смогло полностью решить все вышеперечисленные проблемы.

Я уже рассказывал о биологическом смысле полезных продуктов. Это результат конфликта интересов между индивидуальной и коллективной конкуренцией. Среди видов, размножающихся половым путем, наиболее концентрированным проявлением этого противоречия можно назвать половой отбор. Говоря о том, что группы, ориентированные на полезные продукты, с большей вероятностью будут уничтожены, в биологии мы бы сказали, что виды со слишком интенсивным половым отбором и слишком значительным количеством ресурсов, вложенных в сексуальную конкуренцию, с большей вероятностью вымрут. Статья в журнале Nature описывала именно это явление, обнаруженное у весьма невзрачного существа.

Исследователи собрали окаменелости 93 видов остракод позднего мелового периода, сравнили время их выживания и рассчитали различия в форме тела между самцами и самками. Они обнаружили, что чем больше различий в строении их тел, тем короче время выживания вида или выше вероятность его гибели. Согласно подогнанной модели, скорость вымирания видов остракод с наибольшей разницей в размерах тела могла быть в 10 раз выше, чем у видов с наименьшей разницей.

Мы изучаем остракод, а не другие виды, потому что у них есть особое преимущество: по сей день в мире существуют десятки тысяч видов этих животных. Изучая современных остракод, ученые ясно понимают происхождение различий между формами тела самцов и самок. Самцы тоньше, чем самки, потому что им нужно прикрывать гениталии. В больших мужских гениталиях накапливается больше спермы; кроме того, у них мощнее эякуляция, но это соревнование полезно только для конкуренции между особями одного вида. Вложение ресурсов в половые органы способствует размножению особей мужского пола, но для всего вида это ненужная потеря в стиле дилеммы заключенного. Таким образом, ученые смогли использовать разницу в форме тела между самцами и самками для измерения интенсивности конкуренции полового отбора внутри вида (как только он сформировался, форма тела становится крайне стабильной, см. главу 15). Значительный рост вероятности вымирания из-за различий в размерах тела отражает жесткое противоречие между индивидуальной и коллективной конкуренцией.

Если каждый вид остракод сравнивать с разными цивилизациями, а половые органы самца — с артефактами, с точки зрения размера мужских гениталий остракоды также находятся в мальтузианской ловушке: средний размер всего класса долго оставался неизменным. Если бы какой-нибудь маленький остракод спросил: «Почему наши члены не растут?», ни один серьезный ответ не был бы связан с мальтузианским эффектом. Есть только одна причина, которую стоит упомянуть, а именно этническая конкуренция или естественный отбор: те «цивилизации» остракод, которые слишком много вкладывали в репродуктивную конкуренцию самцов, вымирали быстрее, поэтому у оставшихся форма тела самок и самцов так сильно уже не различалась.

В случае с остракодами любому очевидно, что размер гениталий тесно связан с групповым конкурентным отбором. Почему Мальтус и тысячи ученых на протяжении последних 200 лет игнорировали этот момент при исследовании эволюции дохода на душу населения? Без теории полезных продуктов мы не можем понять даже биологическую основу экономического благосостояния, как же нам разобраться в биологических законах, лежащих в основе эволюции цивилизации?

Однако «в 10 раз» — все еще недооцененная истинная разница в вероятности вымирания между видами остракод. Вид усилил половой отбор и развил чрезмерные физические различия между самцами и самками (ориентация на полезный продукт), потому что в среде обитания этого вида отсутствовали естественные враги и давление естественного отбора было невелико. Несмотря на превосходную окружающую среду, вероятность вымирания видов с более интенсивным половым отбором уже была намного выше. Очевидно, что стоило бы им покинуть подобный рай, в котором отсутствуют естественные враги, и начать честно конкурировать с другими видами в той же среде, истинная вероятность вымирания возросла бы более чем в 10 раз.

Мальтузианский механизм — переоцененное тривиальное решение

В этой книге я иногда использую выражение, которое звучит немного неточно: «Именно этнический отбор — настоящая причина мальтузианской ловушки», а не «Мальтузианский механизм и механизм этнического отбора в совокупности