Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

Хеттская, микенская, древнеримская цивилизации, китайская династия Сун. Почему век этих славных цивилизаций был недолог? Тому есть много причин, но был лейтмотив, без которого ни разу не обошлось: война и миграция. Хетты и микенцы погибли из-за «народов моря» с севера, а Западная Римская империя пала от рук вестготов, которых, в свою очередь, в Рим загнали восточные гунны. Династия Северная Сун и государство Ляо 25 лет воевали, а затем больше века жили в мире на основании Чаньюаньского союза. Территория государства Ляо проникла глубоко в Центральные равнины, а Чаньюаньский союз положил начало экономическому буму, процветанию торговли и расцвету цивилизации. Та может принести людям счастье, но не способна гарантировать победу в войне в эпоху без пулеметов. В 1115 г. Ваньянь Агуда основал династию чжурчжэней в царстве Цзинь. В 1125 г. Цзинь уничтожило Ляо и, пользуясь случаем, напало на Северную Сун. Два года спустя Бяньцзин (современный Кайфэн) пал, и царство Цзинь начало длительное притеснение династии Южная Сун. Столетие спустя возвысившиеся монголы разрушили царство Цзинь, а затем и Южную Сун.

Народы моря, Микены, гунны, готы, Рим, Юань, Цзинь, Ляо и Сун — пищевая цепочка этнического отбора подчиняется закону, отличному от законов современной войны: кажется, что технологически отсталые этнические группы подавляют технологически развитые[80]. На самом деле «арьергард, уничтожающий авангард» — всего лишь иллюзия. Суть приведенных выше примеров в том, что бережливость устраняет расточительность, храбрость — слабость, а цивилизация продуктов для выживания устраняет цивилизацию полезных продуктов. Именно относительная структура технологий, а не абсолютный уровень, доминирует в направлении пищевой цепи цивилизаций. Если мы устраним эти относительные структурные факторы и будем рассматривать только абсолютные уровни, технологически развитые цивилизации получат преимущество в выживании. Примеров обеих ситуаций множество. Однако теория этнического конкурентного отбора фокусируется не на уровне прогрессивности технологий, а на их структурной тенденции. Цивилизация, которая в целом более развита в технологическом отношении, вполне может больше тяготеть к продуктам для выживания с точки зрения структуры производства и социальной культуры, и из-за этого предубеждения жизнь людей более проста и неприхотлива. Например, экспедиция Александра в Персию — пример того, как более технологически развитая цивилизация завоевывает более отсталую, но это необязательно «обратное» завоевание регионом полезных продуктов региона продуктов для выживания. Древнегреческий поэт Эсхил в трагедии «Персы» называл их «мягкими сынами роскоши» (нам сегодня трудно судить, где уровень жизни был выше, — в Греции или Персии). Хотя эллинизация, начатая Александром, сопровождалась техническим прогрессом и расцветом культуры, вполне возможно, что структура производства была ориентирована на продукты для выживания, а уровень жизни оставался низким. Абсолютный уровень и относительная структура технологии — двумерный вопрос. Единственные контрпримеры, о которых мне следует беспокоиться, — случаи, когда эти два измерения переплетаются, например экспансия Древнего Рима и заморские колонии Европы Нового времени. О том, могут ли эти случаи стать общим правилом и опровергнуть гипотезу этнического отбора, я подробно расскажу в главе 12. Я докажу, что упомянутые контрпримеры не могут опровергнуть эту теорию, но станут полезными дополнениями к ней.

Согласно индексу социального развития Иэна Морриса, считая современное общество, в человеческой цивилизации было только четыре очевидных пика (см. рис. 5.1)[81]. Первые три закончились варварскими вторжениями по принципу домино, что, вероятно, не случайно. Время утекает, как вода, а подъем и разрушение цивилизаций подобны накатывающим волнам. Джоэл Мокир, ведущий историк экономики, писал следующее о медленном росте человеческой цивилизации до промышленной революции:

Расцвет большинства богатых регионов и городов Европы в Средневековье и Новое время можно объяснить расширением местной торговли и началом торговли на большие расстояния. Этот смитианский рост[82] привел к значительному экономическому подъему, но был уязвим для политических и системных изменений. Смитианский рост часто прерывался династическими и религиозными войнами и даже становился их причиной; многие вооруженные конфликты велись с целью захвата богатств, контроля над торговыми путями и природными ресурсами. Некоторые страны-хищники часто грабят более богатые и успешные экономики и выжимают из них налоги. Такие авантюры сводят предыдущую экономическую экспансию на нет и приводят к регрессу.

Многие экономически успешные регионы в Европе нового времени стали свидетелями того, как война подорвала их благосостояние. Протекционизм, меркантилизм и спонсируемое государством каперство разрушают такие районы. Южные Нидерланды, расцвет которых пришелся на первую половину XVI в., были разорены иностранными войсками и обложены высокими налогами королем в далеком Мадриде. Их северная соседка, Голландская республика, избежала этой участи благодаря удаче и тому, что находилась в труднопроходимой местности. Но и их рост закончился в XVIII в.: расходы на оборону создали огромный государственный долг, протекционистская политика могущественных соседей подорвала торговлю и промышленность, а внутренняя деятельность по поиску ренты ослабила смитианский рост. Южная Германия, переживавшая сильный рост в XVI в., также была раздавлена войнами XVII в. Когда-то в Китае наблюдался значительный экономический рост (особенно во времена династии Сун), но он сопровождался вторжениями хорошо вооруженных полукочевых народов [Mokyr, 2018].

Подведем итоги главы. Изменения в уровне жизни людей были подобны тому, как Сизиф толкает камень в гору, роняет его вниз и далее по той же схеме… Только промышленная революция, казалось, переломила эту судьбу. Такой тщетный рост нельзя объяснить односекторной мальтузианской теорией. А в рамках двухсекторной модели он объясняется дарвиновским этническим отбором: культуры полезных продуктов и технологий, которые способствуют росту благосостояния на душу населения, трудно распространять, они могут даже размываться и уничтожаться во время миграций и войн, а культуры продуктов и технологий для выживания, которые способствуют снижению благосостояния на душу населения, могут легко доминировать по мере роста и перемещения населения.

Все представленное выше — краткое изложение теории этнического конкурентного отбора. Однако ее утверждению мешает вопрос, который невозможно обойти: конкуренция между индивидами естественным путем приведет к «ориентации на полезные продукты». Если этническая конкуренция будет мягкой и слабой, благосостояние на душу населения продолжит расти. Окажется ли человечество в ловушке долгосрочной бедности? Это зависит от того, сможет ли сила этнического отбора превзойти силу индивидуальной конкуренции. Но действительно ли этническая конкуренция так сильна?

Краткие итоги

• До появления книгопечатания основным средством распространения идей и технологий была миграция. Когда люди переезжали из районов, ориентированных на продукты для выживания, в нацеленные на полезные продукты, технология производства первых получала преимущество распространения.

• Если преимущество в распространении технологии продуктов для выживания сможет подавить естественное преимущество технологий полезных продуктов в экономическом росте, произойдет сбалансированный рост и возникнет мальтузианская ловушка. Это дарвиновское объяснение ловушки, или теория этнического отбора.

• Концепция этнического отбора, используемая в этой книге, относится к конкуренции между множественными равновесиями Нэша, что отличается от лженауки, которую критиковал Докинз.

• Идея,