Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

душу населения в мире увеличилось почти в 10 раз за 10000 лет. Только после введения этнического отбора на технологическом уровне (кривые 3 и 4) благосостояние на душу населения перешагнуло извилистую горизонтальную линию[83], но не обрело тенденции к росту (даже если не допускать «прищипывания», результат будет таким же[84]). Таким образом, эта сверхдолгосрочная ловушка бедности не столько «мальтузианская», сколько «дарвиновская».

Конкурентный отбор не тормозит технологический прогресс в целом, а, наоборот, ускоряет его во всем мире: темпы роста населения при наличии этнического конкурентного отбора значительно выше, чем без миграции (рис. 8.2). Негативный эффект конкурентного отбора заключается лишь в подавлении роста благосостояния на душу населения.

Рис. 8.2. Влияние этнической конкуренции на общество: подавляет благосостояние на душу населения, но ускоряет технологический прогресс и заставляет население расти быстрее. Обозначения кривых см. в подписи к рис. 8.1

Еще в начале, при написании программы, я понятия не имел, каким будет результат. Я был уверен только в том, что сам по себе мальтузианский эффект не остановит рост благосостояния на душу населения. Но сможет ли он подавить рост, если добавить к нему конкурентный отбор? В этом я не был уверен. Кто бы мог подумать, что результат моделирования полностью совпадет с тем, что предсказывала теория! Затем я обнаружил, что, даже если убрать эффект «прищипывания», дарвиновская ловушка все равно останется непоколебимой. Результат шокировал меня своим совершенством. В теории этнического конкурентного отбора степень ориентации на полезные продукты сталкивается с естественным нижним пределом, равным нулю, и в то же время блокируется конкурентным отбором и может оставаться только очень низким, создавая тем самым мальтузианскую ловушку.

Распространенный подход — изменить параметры модели, чтобы увидеть, по-прежнему ли результаты соответствуют предсказаниям. Теория надежна, когда ее результат не зависит от совпадения отдельных параметров, но может быть установлен при их широком диапазоне.

Я протестировал множество различных параметров, наиболее важный из которых — готовность иммигрировать. Например, есть два соседних города, A и B. Благосостояние на душу населения в первом ровно вдвое выше, чем во втором, поэтому люди мигрируют из В в город A. Скорость перемещений зависит от желания переселенцев. Если при таком большом разрыве в благосостоянии только 1% населения города В перебирается в город А каждые 10 лет, то готовность к миграции невелика, верно? В конце концов, чем строже предположения, тем более ценен успех модели.

Я думал, что этот параметр приближается к пределу дарвиновской ловушки, но позже с удивлением обнаружил, что, даже если готовность мигрировать снизится еще в 10 раз — только 1 из 100000 человек будет переезжать из соседних районов с удвоенной разницей в благосостоянии, — дарвиновская ловушка по-прежнему останется надежной. Нужно иметь в виду, что как только этот параметр станет равным 0, механизм конкуренции будет полностью закрыт, а в мире, где будет действовать только мальтузианский эффект, начнется стабильный рост благосостояния. Кто бы мог подумать, что, стоит небольшому количеству мигрантов открыть ящик Пандоры конкуренции, долгосрочная тенденция роста благосостояния будет полностью подавлена. Столкнувшись с такими идеальными результатами, я сначала подумал, что модель неверна. И только после неоднократной проверки на правильность я стал задумываться о том, какой механизм дает конкурентному отбору возможность «ловкостью, а не силой» изменить ситуацию.

Однажды я получил формулу для модели этнической конкуренции в двух регионах[85]:

где S — это сила конкуренции, которая представляет собой подавляющий эффект (негативное воздействие) конкуренции на благосостояние на душу населения в мире из двух регионов; k — постоянная величина; ω — параметр миграции; σ2 — дисперсия возмущающего члена технологического роста в каждом регионе[86]. В широком смысле в параметр ω входит готовность иммигрировать.

В этой формуле всего две независимые переменные: σ2 и ω. Если дисперсия σ2 равна 0 и нет никаких возмущений в прогрессе, то технологическая структура мира изменится одновременно и всегда будет сохранять единство. Конечно, не будет ни миграции, ни конкурентного отбора, чтобы подавить рост благосостояния, S = 0. Если параметр миграции ω будет равен 0, она прекратится и, естественно, говорить о конкурентном отборе не придется. Поэтому неудивительно, что здесь фигурируют эти две независимые переменные.

Стоит обратить внимание, что индекс параметра миграции ω равен 1/3. Пусть

дисперсию будем рассматривать как константу и учитывать только отношения S и ω. Тогда формулу можно записать как степенную функцию:

В компьютерном моделировании причина, по которой небольшое желание мигрировать может принести огромную конкурентную силу, заключена в форму степенной функции (рис. 8.3): когда ω приближается к 0, изменение конкурентной силы S будет самым резким. Даже крошечный ω, пока он не равен 0, будет соответствовать большой конкуренции.

Рис. 8.3. Степенная функция

Почему соотношение S и ω — степенная функция с 1/3 в качестве показателя степени? Это связано с двумя характеристиками модели: остальные условия остаются неизменными, число мигрантов увеличивается линейно с разрывом в благосостоянии; скорость технологического отставания ворастает линейно с технологическим разрывом. Когда эти два «линейных увеличения» накладываются друг на друга, рассчитывается индекс, равный 1/3[87].

Отсюда вытекает возможность мигрантов «малыми силами» влиять на рост благосостояния.

Интуитивно это можно объяснить так: если параметр миграции ω мал, разрыв между технологической структурой и благосостоянием на душу населения между регионами станет больше, разрыв в благосостоянии увеличит миграцию, а технологический ускорит обучение. Эти два эффекта частично компенсируют отсутствие готовности к миграции как таковой, что делает скидку в 2/3 на реакцию конкурентной силы S на ω, а не потому, что ω уменьшается и оттого изменения тоже слишком малы. После внесения скидки этот показатель становится равным 1/3 (1–2/3). Я называю это компенсационным эффектом.

Компенсационные эффекты существуют и в других социально-экономических процессах. Аналогии помогут нам понять, как они работают. Например, некоторые этнические группы уже давно запретили браки с представителями других этносов, но из-за эффекта компенсации их гены по-прежнему очень похожи на гены чужаков. Запрет приведет к отклонению генов собственного народа от генов других этносов, но до тех пор, пока не достигнута полная репродуктивная изоляция, даже во множестве поколений будет очень мало смешанных браков, потомство, полученное при скрещивании представителей разных этносов, получит серьезные гибридные преимущества из-за генетического разрыва между разными этносами, и это приведет к еще большему количеству потомства.

Чем дольше запрещены смешанные браки, тем больше преимущество у детей-метисов, рожденных от случайных связей, что компенсирует редкость таких союзов. Распространение культуры и технологий между этническими группами