Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

Хороша ли теория, построенная на абсурдных предположениях? По мнению Фридмана, неважно, разумны эти предположения или нет. Армен Алчиан однажды привел аналогию с «дураками, открывавшими магазин», чтобы проиллюстрировать рациональность предположений рациональных людей. Прибыльным будет только магазин на обочине дороги, но все владельцы — дураки. Они открывали точки в случайных местах, в горах и на полях. В результате остались только расположенные на обочине, все остальные закрылись и исчезли. Конечное местоположение магазина ничем не отличается от того, что выбрал бы рациональный человек. В этом случае, если предположить, что владелец рационален, это будет безвредно для долгосрочного анализа. Фридман считает, что для теории достаточно, чтобы она работала (давала точные предсказания). Если предположить, что рациональность владельца магазина проще, чем воображение настроившего кучу разных планов идиота, то модель рационального человека, открывающего магазин, будет лучшей теорией.

Конечно, неверно предполагать, что все эгоистичны, каждый обладает идеальной вычислительной мощностью и разбирается в теории игр, но экономические теории, основанные на этих предположениях, всё же могут оказаться правильными и успешными. Методология Фридмана считается едва ли не основным критерием определения «доморощенной науки». По мнению некоторых экономистов, только такие науки будут подчеркивать важность гипотез[89] и только они будут критиковать нереалистичные гипотезы в экономике. Именно в такой атмосфере Фридман сказал, что чем возмутительнее гипотеза, тем лучше. Теория — упрощение реальности. Упрощать — значит делать предположения, не согласующиеся с жизнью. Если гипотеза полностью соответствует реальности, то действительность и есть модель, объясняющая сама себя, теории здесь делать нечего.

Мне довелось ознакомиться с работами Поппера и Фридмана, как раз когда я учился на бакалавриате. В книге профессора Чжан Учана «Интерпретация экономики» также дано изящное объяснение их идей. Эти книги посеяли во мне культ проверяемых гипотез. Чтобы бросить вызов теории, нужно либо обнаружить новые факты, которые опровергают ее предсказания, либо новая теория должна быть более лаконичной. Я никогда не думал, что однажды эти методологические установки рухнут.

Я поговорил с учителем Цянем и решил убедить его, для чего ускорил исследования и быстро построил компьютерные и математические модели. Я всё яснее видел, что моя теория верна, а теория Мальтуса ошибочна. Но что же убеждало меня в неправоте Мальтуса и почему я не мог прибегнуть к методологии Фридмана, чтобы внятно объяснить это? Постепенно я начал подозревать, что и он ошибался.

Вероятно, более половины читателей этой книги были крещены «доктриной проверяемых гипотез» и, прочитав, что Фридман неправ, наверняка будут шокированы. Понимаю, я тоже через это прошел. Мастера не боги, они тоже совершают ошибки, разница между ними и обычными людьми лишь в том, что их проколы более скрыты, глубоки и значительны. Исправление и преодоление этих ошибок также имеют более глубокий смысл. Здорово читать утверждения, которые согласуются с вашей точкой зрения; но разве не было бы еще чудеснее полностью изменить стереотипы, которые вы принимали на веру много лет? Далее я торжественно и тщательно проанализирую ошибки Фридмана.

В «Методологии эмпирической экономики» он сделал мишенью пугала. В таком качестве выступили те самые доморощенные ученые, которые судят о достоинствах теорий исключительно на основе того, верны гипотезы или нет. Фридман успешно опроверг этих специалистов, но это не значит, что он сам прав.

Действительно, реалистичные гипотезы не делают теорию лучше, но те, которые не соответствуют реальности, могут повлиять на ее эффективность. Этот эффект только возможен, но не неизбежен. Влияет ли это на достоверность теории? Все зависит от того, можно ли считать гипотезы, отклоняющиеся от фактов, «устойчивыми».

Теория действительно может содержать вымышленные гипотезы, но каждая из них должна быть устойчивой. Что такое устойчивость? Если вы модифицируете гипотезу и в процессе приближения ее к реальности первоначально точные предсказания начинают отклоняться от фактов, вы можете сделать вывод, что гипотеза неустойчива и теория неверна или по крайней мере неполна. Иначе гипотеза устойчива. Ошибка Фридмана заключалась в том, что он просто игнорировал требование устойчивости.

Возьмем самый простой пример. Если ученый наблюдает объект, движущийся равномерно и линейно по шероховатой горизонтальной поверхности, он предполагает, что та гладкая, поэтому приходит к выводу, что нет внешней силы, толкающей объект в направлении движения. Очевидно, что этот вывод неверен. Объект явно подвержен трению. Чтобы двигаться по прямой с равномерной скоростью, необходима внешняя сила, противоположная трению. Но как использовать методологию Фридмана, чтобы опровергнуть его?

Никак. Прежде всего, логика этого ученого самосогласованна. В гипотезе о гладкой поверхности объект, движущийся прямолинейно с постоянной скоростью, не подвержен воздействию внешних сил. Вы можете сказать, что неразумно предполагать, будто поверхность гладкая, зная, что она шероховатая. Но Фридман заявлял, что неважно, верна гипотеза или нет: чем она абсурднее, тем лучше. Ни один экономист на самом деле не верит, что люди полностью рациональны, но это не мешает им продолжать делать подобные предположения.

Вывод этого ученого неверен потому, что он нарушает устойчивость гипотезы. Как только гипотеза о гладкой поверхности ослабляется и приближается к реальности (допуская наличие шероховатости), вывод тут же меняется, поэтому исходная теория точно неверна.

А вот в примере «дураки, открывающие магазин» гипотеза рационального человека безвредна: даже если вы ослабите ее и позволите владельцам быть дураками и открывать магазины случайным образом, при условии выживания наиболее приспособленных долгосрочное распределение почти не будет отличаться от рационального подхода. Итак, в примере с «дураком, открывающим магазин» гипотеза рационального человека устойчива.

Возьмем еще один пример из исследования Фридмана. Одним из достижений, за которые он был удостоен Нобелевской премии по экономике, стало опровержение классической кривой Филлипса. В 1958 г. Уильям Филлипс обнаружил отрицательную корреляцию между скоростью изменения денежной заработной платы и уровнем безработицы на основе британских макроэкономических данных с 1861 по 1957 г. В США такие же отношения сохранялись до 1960-х. Однако Фридман в конце 1960-х указывал, что из-за существования адаптивных ожиданий корреляция между уровнем инфляции и уровнем безработицы в долгосрочной перспективе исчезнет: как только люди начинают ожидать более высокой инфляции, они соответственно изменяют свои экономические решения, а правительство не может стимулировать экономику и снизить безработицу с помощью экспансионистской денежно-кредитной политики.

Фридман пересмотрел свои предположения. Старая теория игнорировала ожидаемые изменения, а он их учитывал, и его предположения были более реалистичными. Но почему в конце 1960-х, когда стагфляции еще не было, он считал свою теорию превосходящей? Согласно его собственной методологии, не имеет значения, верна гипотеза или нет, важна только достоверность предсказания. До 1970-х кривая Филлипса соответствовала реальности, а старая модель, не учитывавшая ожидаемых изменений, была проще новой теории Фридмана. Согласно последней, его теория заслуживала исключения.

Фактически Фридман подверг сомнению кривую Филлипса именно на основании устойчивости этой гипотезы.