Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

Когда мы отвергаем старую гипотезу, есть только две возможности: либо логика противоречива, либо гипотеза неустойчива. Если дело в последнем, то нам нужно вернуться к первому и второму шагам, ослабить предположения и искать новую логику для объяснения этого явления в более общих ситуациях.

Вернемся к теории этнического конкурентного отбора. Предположение о том, что он подавляет потребление полезных продуктов на душу населения, по сути своей тавтология. Почему? Потому что рост сбалансированного дохода на душу населения в мальтузианских условиях — это относительное изобилие полезных продуктов, а полезные продукты удовлетворяют индивидуальные репродуктивные интересы за счет коллективных. Теперь мы хотим объяснить, почему существует мальтузианская ловушка — долгосрочное снижение полезных продуктов на душу населения. Раз полезные продукты так определяются, какие факторы препятствуют им? Конечно, это фон, отражающий коллективные репродуктивные интересы, или этнический отбор. Вам достаточно принять данное здесь определение — и логика приведет вас к этому выводу.

Но он необязательно объясняет мальтузианскую загадку целиком. Возможно, этнической конкуренции и мальтузианского механизма все еще недостаточно, чтобы подавить тенденцию роста дохода на душу населения; может, действуют и другие факторы. Но пока существует противоречие между индивидом и коллективом, не является ли механизм, препятствующий репродуктивной конкуренции индивида, борьбой за выживание между коллективами? Так мы можем по крайней мере быть уверены, что этническая конкуренция должна влиять на долгосрочный спад производства полезных продуктов.

Эмпирическая работа поможет нам прояснить масштабы этого эффекта в реальности, но не опровергнуть эту логику. Если я действительно подам заявку на грант в миллионы долларов, на 10 лет и еще 8, я полечу на Луну, отправлюсь в океан ловить черепах, пройдусь по планетам, по видам и получу 180 образцов, просто чтобы провести регрессию и измерить достоверность: смотрите, этническая конкуренция действительно может снизить объем полезных продуктов на душу населения… И все закончится выговором профессора Чжан Учана: «Это тавтологическое утверждение, зачем ты надумал его доказывать?» Причем заслуженным. Интуиция Чжан Учана в вопросе о тавтологических рассуждениях права, но он запутался в одном пункте: критиковать нужно не саму тавтологическую логику, а ее эмпирическую проверку.

Вроде бы глупо говорить, что у четвероногих четыре ноги: в лучшем случае логическая цепочка слишком коротка. Действительно, глупо проверять, есть ли у четвероногого четыре ноги. Когда выводишь тавтологическую логику, достаточно получить неожиданный и заставляющий задуматься вывод — и ты уже героический пионер-первооткрыватель. Те, кто проверяет тавтологическую логику, независимо от того, сколько прольется пота и потратится денег, — показушные сачкователи[92].

Я сказал, что «конкуренция этнических групп подавляет число полезных продуктов на душу населения». Доказательства есть, но они не нужны. Даже без подтверждения существования остракод это предположение останется в силе. Это новое знание, но оно принадлежит к самой надежной категории человеческого знания. Оно не зависит ни от доказательств, ни от вашей или моей уверенности, но ошибка в принципе невозможна. Вместо того чтобы говорить, что это закон, соответствующий эмпирическим фактам, лучше заявить, что это теорема, которая доминирует в истории человечества, математический закон, скрытый за сложными мировыми явлениями.

Краткие итоги

• Мы четко знаем, что мальтузианская теория ошибочна, но не можем использовать методологию Фридмана, чтобы выявить ее ошибку. Почему? Оказывается, предположение Фридмана о нерелевантности было ошибочным.

• Гипотезы могут отклоняться от фактов, но тогда они не должны быть чувствительными. Это требование надежности теории. Если гипотеза модифицируется и предсказание отклоняется от правильного значения в процессе приближения к истине, гипотеза чувствительна, а теория либо неверна, либо неполна.

• Теория этнического конкурентного отбора на самом деле представляет собой пример тавтологической логики и в принципе не может быть ошибочной.

Часть III. Прыжок лосося

Глава 10. Вред общественного мнения

Путеводитель

Часть I книги раскрывает тайну сбалансированного роста на основе двухсекторной мальтузианской модели. Часть II объясняет сбалансированный рост на основе теории этнического отбора, а затем анализирует мальтузианскую ловушку. В части III мы исследуем более интересную тему: как начался современный экономический рост и вернемся ли мы в Темные века, пережив крах цивилизации, технологический застой и падение уровня жизни. Многие ученые, так или иначе отталкиваясь от мальтузианской теории, моделировали истоки современного роста. В этой главе я представлю четыре репрезентативные модели и отмечу их недостатки.

Единая теория роста

Помните график изменений мирового дохода на душу населения, нарисованный профессором Кларком? За долгосрочной экономической стагнацией следует устойчивый рост. Чарльз Джонс, профессор экономики Стэнфордского университета, однажды ярко описал это явление.

Стремительный рост уровня жизни — примета прошлого столетия. Сегодня ВВП США на душу населения в 10 раз больше, чем 125 лет назад. Если учесть статистическое упущение примерно в один процентный пункт в год, темп роста может составить более 30 раз. Поразительно и то, что такой показатель был достигнут за очень короткое время. По консервативным оценкам, люди эволюционно разошлись с другими приматами миллион лет назад. Представьте, что временная шкала в 1 млн лет равна длинной стороне футбольного поля (около 109,7 м). В этой шкале люди жили охотой и собирательством, до аграрной революции 10000 лет назад — около 90,5 м. Расцвет Римской империи пришелся примерно на 18 см от нижнего края, а промышленная революция началась в 2,5 см от него же. Непрерывное и значительное повышение уровня жизни произошло очень быстро; если применить метафору, то этот период сопоставим с мячиком для гольфа на футбольном поле [Jones, 2001].

Математически вполне возможно, что ускорение изменений — результат экспоненциального роста. Например, функцию y = 1,0001t можно интерпретировать как прирост на одну десятитысячную в год в течение t лет. Чтобы y вырос с 1 до 2, индекс t должен увеличиться с 0 примерно до 7000 (удвоиться за 7000 лет); чтобы y вырос с 2 до 3, t нужно увеличить всего лишь на 4000 (еще 4000 лет), а для роста y с 3 до 4 требуется увеличение t всего на 3000… При экспоненциальном росте время, необходимое для достижения того же уровня роста, становится все короче. Это ускоренное изменение. Можно ли сказать, что современный экономический бум — результат экспоненциального роста?

Нет. Не будем говорить о доходе на душу населения, посмотрим на изменения в численности людей. Населению земного шара потребовался миллион лет, чтобы вырасти с 100 тыс. до 1 млн; для роста с 1 до 10 млн потребовалось 300 тыс. лет; с 10 до 100 млн — 3000 лет; с 100 млн до 1 млрд — более 2000 лет и с 1 до 7 млрд[93] — всего 200. Если бы население росло по фиксированной экспоненте, на каждый скачок примерно в 10 раз требовалось бы одинаковое количество времени. Если брать за основу первоначальный темп роста в 10 раз за 1 млн лет, потребовалось бы еще 3,5 млн лет,