Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

Кремер, лауреат Нобелевской премии по экономике 2019 г., однажды заметил: поскольку темпы роста населения в мальтузианскую эпоху аналогичны темпам экономического роста, а последний обусловлен технологическим прогрессом, то переменный экспоненциальный рост мирового населения (сам индекс увеличивается с ростом численности людей) лишь подтверждает эффект масштаба технологического прогресса, который при этом ускоряется [Kremer, 1993]. Из этого профессор Кремер также сделал вывод, что, если на нескольких изолированных массивах суши будет одинаковая плотность ресурсов, быстрее станет развиваться цивилизация на большей территории, а в мальтузианских условиях это означает большую плотность населения. До того как великие путешествия соединили мир, между Азией, Африкой, Европой, Северной и Южной Америкой долго не было сообщения, а Австралия оставалась изолированной за океаном. Действительно, по состоянию на 1500 г. плотность населения Азии, Африки и Европы (4,85 человека на 1 км2) была выше, чем в Северной и Южной Америке (0,36), а Северной и Южной Америки — выше, чем в Австралии (0,026)[95].

По мере роста населения земного шара и вовлечения большего числа людей в научные исследования и разработки темпы технического прогресса, естественно, будут увеличиваться[96]. Как только он превысит критическую точку, дальнейший рост дохода на душу населения станет естественным. Таким образом, модель Джонса объясняет происхождение современного экономического роста так: эндогенный рост + демографический переход. Перефразируя модель Джонса, я значительно упростил и модифицировал ее, чтобы она соответствовала изложению. Поэтому читателям, которые хотят ознакомиться с ней, лучше обратиться к оригинальному тексту.

Галор и Вейл (2000)

Большинство унифицированных теорий роста ставят во главу угла демографический переход. Темпы роста населения сначала увеличиваются, а затем уменьшаются в зависимости от дохода на душу, и это основной рецепт перехода в данных моделях. Выведение единой теории роста подобно проектированию фейерверка: способ зажигания, расположение взрывателя и форма взрыва могут быть разными, но основной «ингредиент» — демографический переход — остается тем же.

В модели Джонса демографический переход осуществляется потому, что богатые вынуждены отказываться от увеселений, чтобы воспитать детей. Люди предаются удовольствиям, и чем богаче они становятся, тем меньше у них детей (на языке экономистов это называется эластичностью замещения между детьми и потреблением больше 1).

Доход на душу населения — это национальный доход, разделенный на численность граждан. Он может увеличиться, если возрастет общий доход или сократится население; а вышеуказанный механизм только ограничивает число людей. Если вы думаете, что он недостаточно важен, учтите: у людей есть и третий способ тратить деньги, помимо удовольствия и воспроизводства. Он может не только отнимать ресурсы для воспроизводства, но и способствовать росту доходов. И числитель, и знаменатель убивают двух зайцев разом, а воздействие на повышение подушевого дохода увеличивается. Речь об инвестициях в образование.

Сейчас я расскажу о двух единых теориях роста, которые как раз и нацелены на то, чтобы поставить на весы гирьку образования.

Родители желают успешного будущего своим детям, но их ресурсы ограничены, и существует компромисс между количеством и качеством детей (инвестиции в образование). Это похоже на метафору стратегии r/K, популярную в экологии в 1970-х и 1980-х.

Организмы, следующие r-стратегии, рожают много детей, но родители не вкладывают в них средства (как, например, рыбы). У организмов, следующих стратегии K, потомков мало, но родители много вкладывают в них[97].

Конечно, некоторая зависимость от стратегии существует. Хотя люди — животные с чрезвычайно развитой стратегией K, они могут завести с десяток детей и позволять им весь день валяться в грязи или завести всего одного и каждый день заставлять его играть на пианино. В мальтузианскую эпоху большинство людей выбирали первое, но немногие дети доживали до совершеннолетия. В индустриальную эпоху все больше семей склоняются к последнему варианту. Почему произошла такая перемена?

Два экономиста из Университета Брауна, Одед Галор и Дэвид Вейл, полагают, что это связано с ростом отдачи от образования [Galor, Weil, 2000]. Галор — самый известный специалист в области единой теории роста. В мире экономики, когда речь заходит о единой теории роста, обычно имеют в виду именно его разработку. Я много раз упоминал статью, которую они с Ашрафом написали в соавторстве для проверки мальтузианской теории [Ashraf, Galor, 2011]. Это было частью его грандиозного исследовательского плана. Можно сказать, что из всех ныне живущих экономистов сфера его исследований наиболее близка к моей книге, но его выводы совершенно другие.

В модели Галора и Вейла повышение отдачи от образования по-прежнему остается результатом эндогенного роста: после увеличения численности населения технический прогресс ускоряется и отказ от старых технологий происходит быстрее. Чтобы дети могли освоить новые рубежи, родители будут вкладывать больше ресурсов в их образование. Инвестиции в обучение вытесняют вложения в количество детей, что приводит к демографическому переходу. В то же время образование улучшает человеческий капитал и ускоряет прогресс. Этот процесс положительной обратной связи объясняет, почему, как только осуществляется перестройка, технологический прогресс и демографический переход настолько ускоряются.

В экономике множественные равновесия часто наблюдаются в системах с процессами положительной обратной связи. Можно ли понимать промышленную революцию как переход между двумя состояниями в системе со множественным равновесием? Для достижения этой цели Галор и Вейл построили такую модель, переходы в которой инициируются естественным приростом населения. Идею модели можно свести к взаимодействию двух кривых. Одна из них называется кривой роста с функцией:

gt+1 = g(et; Lt).

В этой функции g представляют темпы роста технологий; e — среднее время, которое родители тратят на образование ребенка; L — рабочую силу (население). Нижние индексы t и t + 1 обозначают поколения. Технологический прогресс происходит из человеческого капитала, а последний — из образования и численности населения. Темпы технологического роста каждого поколения — функция инвестиций в образование и работающего населения предыдущего поколения, они возрастают с увеличением инвестиций в образование и работающего населения.

Другая кривая называется кривой образования, и ее функция такова:

Инвестиции в образование каждого поколения зависят от темпов технологического прогресса. Чем они интенсивнее, тем выше скорость замены знаний и тем больше люди инвестируют в образование.

Галор и Вейл сделали предположение о кривой образования: когда темп технического прогресса ниже некоторой положительной величины ĝ, время, затрачиваемое родителями на обучение детей, равно 0. В рамках этого предположения кривая образования на рис. 10.3, а имеет положительный член на вертикальной оси и растет наружу от точки ĝ. При этом она выгибается вверх: чем выше темп технологического прогресса, тем больше инвестиции в образование; кривая выгибается вниз, поскольку увеличиваются предельные издержки образования (функция, соответствующая кривой образования, — вогнутая). Кривая роста ниже кривой образования, выдается вверх, поскольку предельный эффект вклада образования в технологический прогресс уменьшается.