Инвестиции и трейдинг: Формирование индивидуального подхода к принятию инвестиционных решений - Саймон Вайн

чьими именами назван закон 2010 г. о реформировании финансового сектора, а также другие известные критики банков. Иначе говоря, финансовый пузырь во всех направлениях и на всех уровнях власти раздувало государство в интересах широких слоев населения. Именно оно подогревало жадность спекулянтов, в первую очередь виноватых, что мозгов не хватило противостоять соблазну, которому уже к тому моменту полностью предались политики и «народ».

Рассматривая роль правительства в крахе Lehman, не упоминают, что последние три месяца борьбы за выживание банка совпали с кризисом квазигосударственных ипотечных агентств Fannie Mae и Freddie Mac. Покупателей на Lehman не нашлось не только из-за ошибок руководства банка, а в значительной мере и потому, что мало кто был готов расширяться, когда на грани краха стояли такие мощные государственные организации.

Банковский кризис Европы имеет несколько другую природу, но тоже напрямую связанную с правительствами. Далеко не во всех европейских странах политики пошли по такому же пути, как в США, т.е. по англосаксонской модели. Они предпочли финансировать нужды народа напрямую, через бюджет, по европейской модели. Этому способствовали европейские нормы банковского регулирования, в основу которых были положены рекомендации Базельского комитета. Из одной из них следовало, что высокорейтингованные активы поглощают меньше капитала. Эта идея напрямую стимулировала банки покупать в том числе секьюритизированные инструменты и облигации периферийных стран. Иными словами, большинство европейских банков теряет сейчас капитал не потому, что они «спекулировали», а потому, что были консервативными и следовали требованиям регуляторов. Но кого из политиков эти «детали» волнуют?

Три года подряд они отводят от себя народный гнев. Как и в Средневековье, они это делают, натравливая «народ» на «ростовщиков» и «внешних врагов» типа Китая. Ни один политик пока не встал в полный рост и не заявил, что банки теряют капитал из-за просчетов европейских правительств. И что сохранение финансирующего звена экономики — приоритет общеевропейской экономической безопасности. Ведь европейским банкам сложно будет найти новых акционеров, а политикам все равно придется им помочь, чтобы экономика не встала. Но отравленное на протяжении двух лет общественное мнение вряд ли этот почин поддержит, и тогда нас может ожидать повторение второго урока старины.

2. Самое сложное — определить не как будут падать рынки, а когда213

В 2011 г. финансовые рынки «трясло». Пресса и аналитики невротически предсказывали развал ЕС, или отказ от евро, или отделение от ЕС южных стран Европы. Как следствие этого ожидали мировой кризис и падение финансовых рынков, подобные кризису 2008 г.

Финансисты в компаниях и банках все больше задаются вопросом, как действовать в краткосрочной перспективе ввиду кризисных явлений. Превалирующий ответ — все плохо и лучше взять отпуск до прояснения перспектив. Практическую ценность этот ответ имеет для краткосрочных спекулянтов, но для руководителей компаний он не подходит. Не навязывая свое видение, предлагаем несколько соображений, которые следовало бы принять во внимание при выработке плана действий.

Во-первых, следует отметить, что над размышлениями комментаторов довлеют образы кризиса, последовавшего за крахом банка Lehman Borthers в 2008 г. На наш взгляд, такой спад деловой активности и провал рынков, скорее всего, нас не ожидает. Хотя кризис, если он произойдет, не будет контролируемым, он может быть до какой-то степени управляемым, т.е. его допустят, только когда правительства подготовят инициативы, которые сгладят эффект дефолта Греции. Все понимают, что даже если это произойдет таким образом, в момент кризиса не удастся избежать провала финансовых и сырьевых рынков, а также, как следствие, иссякания доступной для кредитования ликвидности. Но хотя сразу после объявления рынки станут сверхволатильными, эта ситуация будет сохраняться не дольше одного-двух месяцев. В конце концов, мы предполагаем, что картинка этого провала будет напоминать график поведения рынков после кризиса Европейской денежной системы в 1992 г., когда ее покинуло несколько стран. Так же, как и тогда, рынки стабилизируются, но экономика перенесет этот кризис тяжело.

Вторым элементом в анализе текущей ситуации как раз и является взаимоотношение экономики и финансовых рынков. После 2008 г. характер взаимодействия значительно изменился по сравнению с «привычным» за предыдущие полвека. Сегодня складывается впечатление, что рынки и экономика не очень связаны. Объяснений тому много, например, «количественные смягчения» больше помогают финансовым и сырьевым рынкам. Можно предположить, что во избежание паники и теперь центральные банки помогут рынкам, но, как и предыдущие попытки, эти действия вряд ли помогут экономикам еврозоны и США. Таким образом, угроза рецессии является реальной, а угроза бездонного провала рынков a la Lehman, скорее всего, завышена.

Третьим фактором, заслуживающим внимания, является асимметрия информации — это проблема, проявляющаяся в неравномерном распространении информации или в разном времени, которое уходит у инвесторов на ее осознание. Именно эта проблема лежит в основе общего наблюдения, что скрыться от потерь ни в последние два-три месяца, ни в 2008 г. было негде, так как по очереди падали котировки и акций, и облигаций, и валют, и драгоценных металлов. Асимметрия, в ее разных формах, — это, в первую очередь, отражение сложности глобализации рынка. Например, когда вы смотрите финансовые программы по американскому телевидению, вы не часто слышите о европейских проблемах. Американские СМИ, вероятно, знают, что зрители выключают каналы, если новости не связаны напрямую с США, даже если считают их ключевыми для финансовых рынков. То же самое происходит в Европе и Азии в отношении информации с других континентов. Иными словами, в то время как мир носит глобальный характер, менталитеты очень локальны. В моменты, когда рынки приходят к единой оценке событий, происходят движения, которые в тех регионах, где их давно ожидали, кажутся запоздалыми и странными.

С другой стороны, даже локальная информация в период кризисов оказывается ненадежной. Например, суммарный объем долгов стран южной Европы на балансах европейских банков стал достоянием прессы спустя почти год после начала греческого кризиса. Истинный уровень риска, принятого на эти страны страховыми компаниями и пенсионными фондами, по-прежнему не известен или известен очень узкому кругу. В таких ситуациях рынок как бы знает, что проблема существует, но ее размер становится известен не сразу. Соответственно, движения рынка, следующие за уточнениями, удивляют тех, кто ожидал, что тема, в целом, должна была найти отражение в ценах.

Обсудив некоторые важные для анализа текущей динамики моменты, мы хотели бы обратить внимание на то, что самым сложным в текущей ситуации является не предсказание сценариев падения и его последствий, а определение времени, когда оно может произойти. Уже больше года существует прогноз дефолта Греции. Несколько месяцев назад этот прогноз в целом стал консенсусом, но реализуется он или нет — неизвестно. Соответственно «в подвешенном состоянии»