Инвестиции и трейдинг: Формирование индивидуального подхода к принятию инвестиционных решений - Саймон Вайн

можно находиться еще несколько месяцев. Поэтому первоочередным, на наш взгляд, является не уход от всех рисков, а нахождение алгоритма работы в высокорискованных условиях в среднесрочной перспективе.

3. Непоследовательность и нескоординированность действий политиков и регуляторов порождают скептицизм рынков214

Начиная с августа 2011 г. международные рынки переживали серьезнейшее падение. Его объясняли падением рейтинга США, проблемами одобрения американского бюджета, долговыми проблемам стран Европы. Однако это падение лишь предваряло колоссальный стресс ввиду очередного витка напряженности в Европе. Рассмотрим действующие силы этого этапа развития рынка, многие из которых оказались «за кадром» для большинства игроков ввиду их узкоспециализированного характера. Затем проанализируем векторы, определявшие среду, в которой оперировали рынки.

В прессе редко встречается анализ событий, которые непосредственно привели к текущему витку еврокризиса, начавшемуся в августе. Некоторые комментаторы списывают его на недостаточность решений саммита руководителей ЕС, прошедшего 21 июля 2011 г., усугубленную понижением рейтинга США. Несомненно, эти события играли значимую роль в формировании настроений рынка, но еще за несколько дней до решения агентства Standard & Poor’s акции целого ряда европейских банков сильно упали. Произошло это после признания ими убытков по долгам европейских правительств. Но почему банки решили признать убытки именно тогда, ведь падение цен этих долгов к тому моменту продолжалось уже более года? Скорее всего, к такому шагу их подтолкнули грядущие изменения требований учета.

4 августа 2011 г. Комитет по международным стандартам финансовой отчетности (IFRS) рекомендовал Европейской комиссии по ценным бумагам и рынкам (ESMA) обязать компании отражать госдолги, в особенности Греции, по рыночным ценам. Незадолго до того, по-видимому в ожидании этого решения, банки начинают озвучивать потери от инвестиций в облигации еврозоны. Это продемонстрировало рынку последствия нерешительности политиков и, скорее всего, именно это малоизвестное письмо и вывело его из равновесия.

Многие считают, что суть проблемы Европы — неспособность политиков быстро решить бюджетные проблемы. Мы, однако, предлагаем рассмотреть текущие события с точки зрения трех векторов — политики, рынка и регулирования.

Каждая сторона представлена неоднородной группой действующих лиц. Так, рынок можно разделить на банковский сектор и всех остальных участников, находящихся несколько дальше от эпицентра кризиса. По этому же принципу политиков можно разделить на европейских и всех остальных. В самой Европе можно выделить северный и южный блок с Францией в качестве основного медиатора. Регуляторов можно разделить на центральные банки и другие агентства и ведомства, оказывающие влияние на рынок, и, в особенности, на банки.

Политики находятся в центре внимания: с одной стороны они удерживают в узде рынки, а с другой — убеждают своих избирателей поступиться привычным образом мыслей и жизни. Руководит этим процессом госпожа Меркель, которая достигла гораздо большего успеха, чем ожидали многие критики в сентябре. Она делает это, подводя каждые две-три недели рынок и политических партнеров к краю извилистого серпантина, ведущего, по ее словам, к правильной финансовой модели рынка. Когда у экскурсантов из-под ног начинают выскальзывать камни, она отводит их в чуть более безопасное место и предлагает подписать очередной договор. Участники восхождения плохо переносят этот странный маршрут: европейскую экономику покидают силы, рынки лихорадит, а у регуляторов прибавляется головной боли.

Регуляторы в этом процессе не являются сторонними наблюдателями. Ввиду разношерстности их действия, похоже, еще менее скоординированы, чем действия политиков. «Базельцы» нацелены на скорейшее внедрение долгосрочных реформ, призванных стабилизировать банковский сектор. ЕЦБ ищет, как способствовать решению текущих задач еврозоны. При этом стабилизация банковского сектора является одним из ключевых вопросов в их повестке. Другие организации стремятся защищать права инвесторов и, в том числе, заботятся о прозрачности балансов банков.

Такое разнообразие целей трех основных сил не может не порождать противоречий. Обсуждение последствий этих противоречий можно начать с упоминания о моратории на необеспеченные короткие продажи гособлигаций стран еврозоны, дефолтных свопов на эти облигации и акций банков, который в мае 2010 г. объявил немецкий финансовый регулятор BaFin, а вслед за ним и регуляторы других стран. Правительства объясняли свои действия тем, что нужно было спасать экономику от радикалов рынка.

Но эти радикалы, например, правильно реагировали на ситуацию в США в 2008 г. Запреты на короткие продажи тогда несколько сдержали падение, но, в конце концов, оно же падение. К моменту европейского запрета цены акций американских банков оставались на уровнях, близких к ценам 2008 г. Если бы «спекулянты» были оторваны от реальности, то через два успешных года роста рынков акции банков вернулись бы к ценам, близким к докризисным. Иными словами, к моменту, когда Европа начала бить по рукам «спекулянтов», уже было ясно, что, во всяком случае, в США они давали правильную оценку ситуации.

Говорили, что тактика европейских политиков заключалась в том, чтобы получить у рынка отсрочку на принятие решений по выводу государств из кризиса. Но процесс затянулся. Возможно, осознавая бесперспективность искусственного завышения цен, 4 августа 2011 г. Комитет по международным стандартам финансовой отчетности и встал на защиту прозрачности публичных компаний. Однако этой рекомендацией он фактически поставили на повестку вопрос о справедливой переоценке гособлигаций, который правительства все откладывали.

Благодаря этому решению плачевность ситуации в банковском секторе стала настолько ясна, что это побудило директора-распорядителя МВФ Кристин Лагард 27 августа заявить о необходимости рекапитализации банков. 26 октября, после почти двух месяцев восхождения по краю серпантина, политики фактически усугубили критическую ситуацию с капитализацией банков решением о списании 50% долгов Греции. Иначе говоря, для политиков, которые старались избежать трений с избирателями, решение проблемы Греции оказалось приоритетнее проблемы слабости банков.

Уже в преддверии этого решения, 13 октября, глава Deutsche Bank Йозеф Акерман констатировал, что безрисковых инструментов в Европе не осталось, имея в виду, что возврат долгов европейских правительств больше не является безусловным. Это философское замечание означало, что все главы банков поняли: акционеры им не простят, если такие облигации будут оставаться у них на балансах. Начался новый виток долгового кризиса, в результате которого даже займы немецкого правительства перестали размещаться.

В разделе «Политики списывают на банки собственные ошибки» было высказано предположение, что европейские политики делают ошибку, избирая путь своих предшественников из Средних веков, которые сваливали вину за кризис на финансовый сектор и ставили свои страны на грань полномасштабного экономического кризиса. Недавно стало известно, что и ЕЦБ противостоял такому подходу. Рынки при поддержке регуляторов отстояли себя, и 9 декабря президент Евросоюза ван Ромпей и президент Франции Саркози публично вынуждены были отказаться от такого подхода. Во второй раз за три месяца, за кадром, часть регуляторов разделили мнение рынков по критическим вопросам в споре с политиками.

Однако, прежде чем политики поменяли