Супруга Солнца - Гастон Леру

Откроется ли гранитная тюрьма?

Он попытался медленно, спокойно, смиряя бушующую в сердце грозу, что слепо бросила его на это укрепление, поискать линию шва. Приказав рукам не дрожать, Раймон попробовал втиснуть плоское лезвие заступа между двумя камнями, но у него ничего не вышло. Чудо перуанской архитектуры заключается в том, что гладкие и ровные поверхности камней без всякого цемента так плотно пригоняют друг к другу, что границу между ними отыскать очень трудно. Но как-то же их вынимают? Как можно их сдвинуть? В конце-то концов, он же видел, как их вынимали из ниши. А может, каменная крышка вращается вокруг своей оси? Но тогда где надо коснуться, где ударить по ней? Ведь пока он тут размышляет, Мария-Тереза умирает в своей гранитной темнице.

В отчаянии он схватил заступ, который снова пришлось отбирать у Орельяны, уже надоевшего ему своими громкими стенаниями, и наугад с размаху ударил по левому углу каменной плиты. В этот титанический удар он вложил все свои силы, всю энергию, приумноженную отчаянием. Плита слегка качнулась и, нарушив стыковку справа, слегка ушла внутрь. Испустив победоносный клич, Раймон продолжил яростно бить по камню.

Полукруглую нишу устроили так, что камни могли не только скользить, но и поворачиваться вправо, выходя из своего обрамления. Тогда он принялся звать: «Мария-Тереза! Мария-Тереза!», словно она уже могла его услышать. Орельяна, взволнованно бегавший позади него, кричал: «Мария-Кристина! Мария-Кристина!» А Раймон бил и бил! Наконец настал момент, когда ребро плиты достаточно ушло из шва вправо, и в него стало возможно вцепиться пальцами; но его усилия оказались тщетны, и он только сломал ногти. Тогда рукояткой заступа он продолжил толкать плиту влево, пока не показался весь правый край.

На этот раз он сумел обхватить край плиты руками, к нему присоединился Орельяна, и они оба стали тянуть на себя камень! Они тянули, тянули… и он поддался! Мария-Тереза! Мария-Тереза!.. Он освободит Марию-Терезу!.. Ах, она спасена!..

Еще одно усилие, последнее усилие, ух!.. плита с грохотом падает на паперть храма. Мария-Тереза!.. В глубине темной ниши появляется лицо, опутанное тонкими полосками материи… Это не Мария-Тереза!

Раймон испускает яростный, неописуемый крик… перед ним мертвое лицо мертвой правительницы, мумия древней Койи!.. Он ошибся!..

Дрожа от ужаса, он поворачивается к Орельяне; руки его тянутся к шее старика, он готов задушить несчастного безумца, накинувшегося со своим заступом не на ту гробницу! А он, Раймон, продолжил его дело!.. Позволил безумцу сбить себя с толку в решающий момент, от которого, быть может, зависела жизнь Марии-Терезы!..

Все гробницы похожи одна на другую!

И что теперь делать? Разбивать крышку правой гробницы? Или левой?.. Ох, до чего же одинаковы все эти камни! Гробницы, опоясывающие храм, похожи друг на друга как две капли воды!..

Однако второй раз он не ошибется. Раз это не та гробница, где замуровали Марию-Терезу, значит, ему нужна соседняя, та, что справа от нее. Именно на нее указывает угол алтаря, туда он сверху направлял свой взгляд – ниша, в которой спрятали Марию-Терезу, должна находиться там. Точно!..Совершенно точно! И он яростно атакует гробницу справа. Снова изо всех сил бьет по плите, бьет и бьет!.. За ним, окончательно обезумев, мечется Орельяна. Увидев в могиле незнакомое лицо, старик явно сошел с ума, и теперь при каждом ударе вскрикивает: «Ух!.. Ух!.. Ух!..», словно это он сам бьет заступом по камню. Наконец камень поворачивается… выдвигается… вытаскивается силой четырех рук… Вот и отверстие открылось… Мария-Тереза!.. Это я, Раймон!.. Ответь мне… И он наклоняется к неподвижной голове мертвой… Но это не Мария-Тереза! Не Мария-Тереза!

О Господь милостивый!.. В отчаянии Раймон падает на каменные плиты пола. Рыдания, больше похожие на отчаянный рык, рвутся из его груди, в них звучит и ярость, и бессилие, и протест против коварства судьбы… Но вот он уже снова на ногах, снова берется за дело: Орельяна подал ему пример. Ибо Орельяна уже бьет заступом, бьет, бьет!.. Раз гробница не справа, значит, она слева!.. И Раймон снова вырывает заступ из слабых старческих рук и яростно набрасывается на гранитную плиту!.. Ах, сколько времени потеряно, сколько минут впустую… а в это время она задыхается, став жертвой их ошибки!.. Бей, Раймон!.. Бей!.. Бей сильнее! Камень уже поддается твоим ударам… Наконец-то ты увидишь свою несчастную невесту… Спасешь ее… наконец ты узнаешь ее лицо!..

Ух! УХ!.. Тяни камень на себя… еще одно усилие! И вот камень уже твой! Бросай его на паперть! Смотри! Увы, несчастный! Ты ее не узнаешь!.. Это не Мария-Тереза! Это не она! Это очередная мертвая незнакомка!..

Но пока ты в третий раз испускаешь жуткий вопль отчаяния, бьешься лбом о стену и призываешь смерть, чтобы та избавила тебя от нестерпимой муки, Орельяна испускает радостный, торжествующий крик: «Дочь моя! Моя дочь! Моя Мария-Кристина!.. Я пришел, это я!.. Я, твой отец, пришел тебя освободить!»… Безумец узнал свое дитя… Это она, конечно, она – та, кого похитили десять лет назад и кого он вот уже десять лет ищет в глубинах коридоров ночи и во всех храмах смерти! «Мария-Кристина! Я уже иду, иду, дитя мое!.. Еще один камень, еще один, и я выведу тебя из темницы!.. Дитя мое, милое мое дитя!» Он плачет, рыдает от радости, задыхается от счастья. Его обессилевшие руки снова хватают заступ и принимаются бить по граниту.

Но Раймон уже подскочил к нему: «Ты тратишь время, освобождая мертвую, когда в одной из этих могил томится живая!» Между стариком и Раймоном завязывается борьба за инструмент, который естественным образом быстро оказывается в руках молодого человека, и тот начинает неистово колотить стену усыпальницы. Старик же, сделав последнее в своей жизни усилие, ухитряется сам выдернуть вторую плиту и вытащить из могилы обернутый полосами ткани скелет любимой дочери, его дорогой Марии-Кристины. Он сжимает скелет в объятиях, прижимает к груди, покрывает поцелуями и вместе с ним падает на каменный пол храма, где, счастливый, последний раз делает вдох и засыпает навсегда.

Орельяна мертв, но он нашел свою дочь.

Отчаяние Раймона

А Раймон, найдет ли он Марию-Терезу? Еще одна открытая могила… и еще одна мумия девушки!.. О, эти тайны богов! Тайна Храма Смерти, отдающего только своих мертвецов, но скрывающего живую Супругу Солнца!.. Ноги молодого человека подгибаются, он то рыдает, то срывается на крик, сжимая кулаки и до крови расцарапывая руки, он сам готов стать изнемогающей жертвой жестокого божества, требующего плоти и крови. Шатаясь, спотыкаясь и вставая вновь, Раймон волочит за