Супруга Солнца - Гастон Леру

словно ребенок, который готовится поймать бабочку, но боится, что она улетит. И сердце его бьется, бьется изо всех сил… оно готово разорваться, выпрыгнуть из груди… Ибо с уст тени срывается совершенно живой крик! «Раймон!» – «Мария-Тереза!»

И вот они уже падают в объятия друг друга…

Он прижимает к себе дорогую тень и даже не подозревает, что ей тоже может казаться, что она обвивает руками тень. Они оба столько страдали! Не разжимая объятий, они чувствуют, что вот-вот лишатся сил. И они бы упали, если бы их не подхватили, не пришли к ним на помощь!.. Достопочтенные старушки Агнесса и Ирен со слезами на глазах поддерживают под руки Марию-Терезу. Маркиз, еще более неуемный, чем прежде, прибежал на веранду и подхватил под руку Раймона… и все рыдают, рыдают!.. Не плачет только маленький Кристобаль, который, завидев своего доброго друга Раймона, прыгает от радости в дверях конторы и хлопает в ладоши… «Я же тебе говорил, Мария-Тереза, что он не умер!.. Теперь ты опять будешь здоровой!.. Ты выздоровеешь!»

Снова оказавшись в объятиях Раймона, Мария-Тереза говорит:

– Я знала, знала, он должен вернуться, а если он вернется, то придет именно сюда!.. Но это правда ты?.. Ты, Раймон, мой любимый?!

– А ты, Мария-Тереза, тебя ли я держу в своих объятиях?

– О, Мария-Тереза была очень больна, мы даже боялись, как бы она не умерла, – заявляет малыш Кристобаль, в то время как обе старушки рыдают, а маркиз утирает слезы, – но мы ее вылечили, убедив, что Раймон не умер! Я говорил ей: «Вот увидишь! Добрый Гуаскар спасет его, вы все увидите!..» Гуаскар спас нас всех, всех! Когда он вернется в дом, мы должны еще больше любить его… Папа правильно сказал: без него мы бы все умерли!.. А теперь умирать не надо.

Верховный жрец сдержал слово

Перед смертью Мария-Тереза захотела еще раз увидеть свою контору, куда Раймон приходил к ней по вечерам, чтобы вместе возвращаться домой. Но теперь Раймон вернулся. Значит, она уже не умрет!.. Как все-таки Гуаскар сумел спасти Марию-Терезу? Раймон был уверен, что еще раньше, чем он совершил последнюю отчаянную попытку спасти девушку, а потом потерял сознание в Храме Смерти, Мария-Тереза могла задохнуться от нехватки воздуха не меньше десятка раз!

– Мария-Тереза, – сказал он, – я же видел, как они замуровали тебя в гробнице!

– Ты был там! – с неожиданной живостью воскликнула она, и перед взором ее вновь замелькали картины пережитого ужаса. Тем временем маркиз и тетушки усиленно подавали Раймону знаки, чтобы он помешал девушке предаться страшным воспоминаниям. – Так ты был там?.. Чтобы спасти меня, любимый?.. Я знала, что ты там, знала, и поэтому глаза мои внезапно открылись. Я почувствовала на себе твой взгляд… и глаза мои открылись!.. а эти злодеи закрыли гробницу!..

– Замолчи, замолчи, Мария-Тереза, умоляю тебя, – воскликнул маркиз. – Тебе нужно забыть. Не стоит больше об этом говорить!..

– Нет, стоит! Ведь Раймон уже здесь, правда? Значит, бояться больше нечего! А Раймон должен знать все!.. О, как темно в гробнице!.. Ты же видел, я была как мертвая!.. с тех пор, как у меня забрали моего маленького Кристобаля… Когда Гуаскар вырвал его у меня из рук, малыш испустил такой душераздирающий крик, что мне показалось, будто я уже умерла… Я была уверена, что сейчас меня убьют… Напрасно Гуаскар говорил мне, что жизни Кристобаля ничего не угрожает, я ему не верила… Как только я очутилась в этом ужасном храме, я закрыла глаза и приготовилась к смерти… и открыла их только тогда, когда почувствовала, что ты там! Что ты собирался сделать, чтобы спасти меня? Я знала, что ты пойдешь на все! Да, на все, любовь моя!.. даже в могильной тьме я уповала на тебя!.. В жуткие минуты, проведенные мною в царстве смерти, меня не покидала мысль о том, что ты меня спасешь. Не позволишь мне умереть среди камней… и я ждала… ждала, хотя смерть уже сковала мои члены и я начала задыхаться!.. Тогда я сказала себе: «Он придет, но будет поздно!.. Слишком поздно!.. Он придет, когда я буду уже мертва!» Плотно обмотанная полосами ткани, я с трудом дышала, рот ловил воздух, которого стало не хватать… О папа, добрый мой папа, позволь мне сказать Раймону, ведь все уже позади! Раз я… я жива… и мы будем жить, и будем любить друг друга… Я задыхалась, в ушах у меня звучала странная музыка… Внезапно стена содрогнулась, вокруг меня затряслись камни. Гора, ставшая моей могилой, содрогалась от ударов!.. «Это он, – говорила я себе, – это он!.. Скорей, скорей!.. и пусть он поспешит!» Несмотря на мрак, глаза мои широко раскрылись, я лихорадочно ждала, когда наконец увижу свет… и вот с последним страшным ударом свет хлынул в мою могилу! Закрыв глаза, я воскликнула: «Раймон!» И почувствовала, как кто-то выдернул меня из каменной могилы через заднюю стену. Открыв глаза, я увидела, что нахожусь в руках Гуаскара!.. Гуаскар крепко прижимал меня к груди, а его возбужденное лицо склонилось надо мной… Взгляд Гуаскара обжигал, и я стала молить Господа, чтобы он позволил мне умереть!.. Индеец отнес меня в какой-то темный коридор, освещенный смоляным факелом, и начал разматывать повязки. Когда мои руки оказались свободны, он накинул на меня платье из кожи летучих мышей, которое сняли с меня перед тем, как ввести в храм.

Я смотрела на него с ужасом, словно рабыня, которую ничто не может спасти от ее господина. Но он хриплым голосом сказал, что мне нечего его бояться, ибо он спас меня. И все же я не могла в это поверить. Не могла поверить Гуаскару. На моих глазах в саркофаг, из которого он меня извлек, он посадил мумию, похожую на тех, которыми изобилуют наши «пантеоны», и так хорошо заделал проем, что вряд ли у кого-то могли возникнуть подозрения в совершенном святотатстве. А потом, словно отвечая на мои мысли, Гуаскар произнес: «В этом нет никакого святотатства, ведь число супруг у божества осталось прежним!»

Когда он повернулся ко мне, я инстинктивно отшатнулась. «Ты все еще боишься меня, – сказал он. – Знай же, что без меня тебя бы уже не было на этом свете, я сделал все, чтобы спасти тебя! Не благодари меня, я поступил так, потому что люблю тебя…» Я снова отшатнулась, или, скорее, жалкая и без сил, отползла назад, чтобы его протянутые руки не коснулись меня. «Есть и другие, кто любят тебя, – продолжал он, – и они тоже хотели тебя спасти… но сделали все, чтобы погубить!.. Мне пришлось