Супруга Солнца - Гастон Леру

помешать их опасным поползновениям, потому что кечуа все равно принесли бы тебя в жертву божеству, даже мертвую, если бы не сумели сохранить тебе жизнь до урочного часа!..»

Я не поверила Гуаскару. И сказала ему: «Ты спас меня только для того, чтобы погубить. Что ты сделал с моим братом?» – «Иди за мной, если хочешь его увидеть!» – ответил он.

Но так как я не могла сделать ни шагу, он взял меня на руки и понес по мрачным извилистым ходам, которые, похоже, не имели от него секретов.

Я слышала биение его сердца, и мне было еще страшней, чем когда в погребальной стене Храма Смерти я задыхалась от нехватки воздуха.

Клятва, которая больше не имеет значения

Наконец он толкнул какую-то дверь, она распахнулась, и я услышала два радостных вскрика. Передо мной стояли папа и Кристобаль. Выхватив меня из рук Гуаскара, они принялись осыпать меня поцелуями. Индеец сказал: «Сеньор, я обещал вернуть вам дочь и сына! Вот они! Вам больше ничего не угрожает. Инка всегда держит слово!»

Он прощально взмахнул рукой, и мы больше его не видели. Раймон, я хотела рассказать тебе об этом, чтобы, если ты случайно встретишь этого человека, ты знал, чем мы ему обязаны!

При этих словах молодой человек содрогнулся и нервно сжал руку Марии-Терезы.

– Ох, Мария-Тереза, – дрожащим голосом проговорил он, – я знаю, чем я ему обязан. Он спас тебя, спас меня… а я дал ему клятву, что, если он спасет тебя, ты никогда не станешь моей женой.

– Раймон, дорогой мой Раймон! Я знаю!.. Он рассказал об этом папе… Правда, папочка, ведь он рассказал тебе об этой клятве? Папа тебе все объяснит… Но почему ты дрожишь?.. Это же просто ребячество…

– Быть может, он спас тебя только из-за этой клятвы, – мрачно произнес Раймон.

– Вы хотите сказать: несмотря на эту клятву, – прервал его маркиз. – Гуаскар расценил ее как оскорбление. На острове, куда меня привезли как пленника вслед за кортежем Марии-Терезы и затолкали в какую-то дыру, ко мне вечером пришел Гуаскар. Оказавшись с ним один на один, я немедленно обвинил его в предательстве, заявил, что он стал причиной всех наших несчастий. Я старался выплеснуть ему в лицо всю свою злобу, всю ненависть, все презрение, но он не дал мне на это времени. После первых же оскорблений он велел мне умолкнуть и приказал отвести меня в прибрежную пещеру. Когда вскоре он явился туда сам, я уже приготовился стать очередной его жертвой. Однако он холодно объяснил мне, что постоянно прилагал усилия, чтобы спасти нас от нас самих, от наших опрометчивых поступков, но сейчас для побега все готово, и вскоре он приведет ко мне детей, а на следующий вечер я вместе с ними сяду в пирогу, чтобы отплыть с острова. И добавил, что мне придется доверить наше спасение двум преданным ему до самой смерти индейцам, которые станут оберегать нас.

Он говорил таким торжественным тоном, что я не мог усомниться в правдивости его слов. Тем более что ничто не побуждало его лгать мне, ведь мы были его пленниками. Я протянул ему руку, но он сделал вид, что не видит ее. Вот тогда он и рассказал мне о странной клятве, которую вы дали ему однажды вечером в Арекипе. «Я не знаю этого молодого человека, – заявил он мне, – не знаю, зачем он предложил мне подобный торг. Сеньорита вольна сама владеть своим сердцем, и я не считаю ее сердце предметом торга. Не мне распоряжаться им, не мне отдавать его или удерживать. И пусть молодой человек узнает об этом, ведь я никогда не причинял ему зла, а он почему-то оскорбил меня. Но я его прощаю». Когда он собрался уходить, я попытался еще раз поблагодарить его, ибо его убежденные слова вселили в меня надежду: я твердо уверовал, что он сделает все для нашего спасения. «Благодарите ту, что сейчас на небесах, благодарите сеньору де ла Торре, и не благодарите Гуаскара, который взамен услуги, которую он смог вам оказать, просит вас только об одном: никогда не упоминать о ней. Не открывайте ее никому, чтобы не запятнать память верховного жреца инков». Так сказал Гуаскар. Так что вы, Раймон, можете жениться на Марии-Терезе!..

И тут появились дядюшка Озу и Нативидад! По дороге они узнали, что маркиз вернулся в Лиму, а сегодня его уже видели в Кальяо, а вместе с ним и его детей, чудом спасшихся Марию-Терезу и маленького Кристобаля; все трое так торопились, словно за ними гнался сам дьявол!

Представим себе, что нам все приснилось!

И вот уже все смеются и плачут от радости, обнимают и целуют друг друга. Напрасно две почтенные старушки пытаются увести Марию-Терезу, опасаясь, что столь бурные переживания утомят ослабленную страданиями девушку. Но та убеждает обеих дам, что всеобщая радость является лучшим лекарством от ужасных воспоминаний. «Мне словно приснился дурной сон! – восклицает она. – Давайте представим, что нам всем приснился дурной сон!..»

– Да, так и следует поступить, – поддержал ее маркиз. – Я уже видел Вейнтемилью и все ему рассказал; и он просит, чтобы мы, искренне любящие нашу страну, согласились с тем, что нам приснился дурной сон! Взамен он пообещал нам помочь ликвидировать наше предприятие по торговле гуано и продать наши концессии. Свадьба Марии-Терезы и Раймона состоится во Франции, если, конечно, никто не видит для этого препятствий. А позже мы вернемся, чтобы испытать сифон инженера Озу в старинных рудниках Куско, но, конечно, после того как убедимся, что посещение рудников больше не навевает дурных снов!

– Ах, если бы ко мне прислушались, поверьте мне, вскоре бы в коридорах ночи не осталось ни одного темного закоулка! – воскликнул Нативидад. – Но, увы, система осталась прежней… Никто ничего не хочет замечать, все закрывают глаза!.. Даже после столь ужасных событий, во время которых мы чуть было не простились с жизнью. Вейнтемилья должен был бы хорошенько приструнить индейцев, но Вейнтемилья просит вас забыть все как страшный сон!..

И бедняга Нативидад разочарованно развел руками.

– Господин Нативидад, вечно вы мутите воду, – заявил маркиз. – Тем не менее я вынужден сообщить вам печальную новость. Вы больше не старший инспектор Кальяо! Вы уволены, дорогой мой господин Нативидад!

Нативидад рухнул на стул, челюсть его отвисла; он буквально потерял дар речи от того, с какой радостью человек, ради которого он рисковал всем, сообщил ему эту новость.

Вид у него был столь забавный, что все громко расхохотались. В гневе Нативидад вскочил с места и твердым шагом направился