Экономическая эволюция. Новый взгляд на мальтузианство, этнический отбор и теорию системной конкуренции - Лэминь У

она должна быть ориентирована на выживание. Если на ней действительно распускается цветок цивилизации, то только потому, что она и выживание достигли временной гармонии. Цивилизация основана на выживании и рождается из него. Выживание в цивилизации сродни строчкам «Ночь подарила мне черные глаза, но ими я увидел свет». Именно это и определяет взгляды Тилли на историю.

Моей теории не хватало нарратива, а работа Тилли его предоставила. Однако в ней не было теоретической основы и формальной модели, изложенных в моей книге. Сочетание модели и нарратива позволяет обобщить наблюдения Тилли, выйти за рамки европейского опыта и вывести универсальные законы.

Сначала было трудно применить различие между концепциями «город — государство» и «капитал — принуждение» из книги Тилли к эволюции политических систем за пределами Европы. Даже на этом континенте война не была единственным методом и целью конкуренции между народами. Поэтому критики подвергли сомнению его теорию. Однако в рамках данной книги ни одна из этих проблем не влияет на правильность взгляда Тилли на историю, поскольку этнический и системный конкурентный отбор выходят за рамки конкретного способа разделения государства, а также единственной формы вооруженной войны.

Что касается цикла «богатство — власть» или цикла «война — торговля», расскажу о двух важных исследователях: Филипе Хоффмане и Вэнь И.

Филип Хоффман — историк экономики Калифорнийского технологического института. В его книге «Почему Европа завоевала мир?» (2015) есть отрывок, в котором повествуется о том, как династия Южная Сун нанесла ответный удар:

До захвата монголами в начале XIII в. Восточная Азия была разделена на три враждебные державы: Си Ся, царство Цзинь на севере и Южную Сун на южном побережье. Если бы Монголия или другие кочевые сверхдержавы не нарушили баланс, Китай, скорее всего, остался бы раздробленным, а династия Южная Сун могла бы возвыситься… Чтобы конкурировать с Си Ся и Цзинь, Южная Сун усиленно совершенствовала систему сбора налогов с торговли и военно-морской флот. В свое время Южная Сун благополучно пережила нападение царства Цзинь именно благодаря флоту, который мог защитить внутренние водные пути и столицу на берегу. Легко представить, как со временем в великолепных южносунских городах торговая элита будет лоббировать в правительстве создание мощного военно-морского флота для защиты растущей морской торговли, как западноевропейские купцы. С Х в. в Китае начали использовать порох в военных целях. И Южная Сун, и Цзинь в ходе войны изобрели взрывчатку и, возможно, самые ранние мушкеты — предки огнестрельного оружия. Не случись монгольского завоевания, Южная Сун и ее заклятый враг продолжали бы развивать пороховую технологию и, возможно, превзошли бы уровень, когда Южная Сун воевала против Монголии. Действительно, самое раннее огнестрельное оружие появилось только после того, как Монголия захватила Южную Сун, но, став доминирующей силой в Восточной Азии, та больше не имела стимула к инновациям (в частности, в том, что касается пороха). Напротив, в бесконечных войнах между Сун и Цзинь ни одна из сторон не могла одержать верх и поэтому — если мы верим в состязательную модель — способствовала бы технологическим инновациям в производстве пороха… Затяжная война привлечет обрабатывающее производство, рассеянное вдоль побережья, в основательно укрепленные города, после чего там вырастет заработная плата, а кластеризация обрабатывающих отраслей ускорит распространение новых технологий. Если то, что сказали Ван Гобинь и Розенталь, верно, то в долгосрочной перспективе последует индустриализация[142].

В этом отрывке явно заложена идея военно-торгового цикла. Профессор Хоффман рассматривает конфронтацию между Южной (а не Северной) династией Сун и царством Цзинь как возможность для промышленной революции, потому что, по его теории, подъем Запада обусловлен превосходством в технологии производства пороха. А она, в свою очередь, зависела от длительной войны между равными по силе земледельческими регионами[143]. Как развивалась гонка вооружений? Какие условия сложились для того, чтобы это произошло? Почему Китай, Османская империя, Япония и Индия отставали от Европы в темпах развития пороховой технологии? Ответы есть в книге профессора Хоффмана.

Но приписывать силу Европы армии и игнорировать систему — то же самое, что приписывать ее системе, игнорируя армию. Люди никогда не прекращали воевать и убивать, но в этот процесс необходимо интегрировать четыре элемента: армию, технологии, торговлю и институты, чтобы они дополняли друг друга и работали в цикле. Успех современной Европы достиг беспрецедентных высот. При этом уникальность Европы заключается не в каком-то изолированном элементе из четырех (это отправная точка многих академических работ), а в циклических отношениях между ними. Войны действительно сыграли определяющую и направляющую роль, но с учетом только военных и институтов, без содействия других факторов, очень маловероятно, чтобы в мировую историю попали еще один «Чингисхан» и «Цинь Шихуан» из Великобритании. Точно так же мы, безусловно, ценим технологии, торговлю и институты, но если оригинальные инновации в этих сферах не коснутся национальной обороны или будут препятствовать ей, инновации в итоге окажутся недолговечными. Неважно, сколько денег они принесут, скольких людей восхитят, они не смогут положить начало современному экономическому росту, охватившему мир.

И сегодня многие твердо верят, что «малое правительство, легкое налогообложение и невмешательство» — единственный путь экономического роста, и даже приписывают происхождение этого роста сдержанности в вопросе сбора налогов. Нельзя утверждать, что эта точка зрения неверна, скорее в этом есть немного правды и большая ошибка. Возьмем, например, Китай: в первые годы правления Западной династии Хань правительство управляло страной, основываясь на идеях школы хуанлао[144], смягчило налоговую повинность и дало народу передохнуть. Император Вэнь-ди вдвое снизил земельный налог (с 1/15 до 1/30), позже вообще отменил его (он был восстановлен при императоре Цзин-ди), а также передал права добычи полезных ископаемых и чеканки монет частным лицам. Последние 20 лет его правления вполне соответствуют либеральным идеалам. Благодаря свободной экономике, благоприятной погоде и отсутствию крупномасштабного вторжения сюнну экономика династии Западная Хань развилась от состояния, когда «у императора не было четырех лошадей одного цвета, а первый министр ездил на повозке, запряженной волами», до «у всех простых людей были кони, а кто ездил на кобылах, того гнали и не допускали к публичным собраниям». Но без военной силы императора У-ди могла бы династия Хань инициировать современный экономический рост, основываясь только на методах хуанлао? Боюсь, это было бы сложно. Подобные меры наносят ущерб финансовому потенциалу страны, снижая ее способность реагировать на внезапные кризисы. Хотя богатство скрыто у людей, в критические моменты у правительства часто не хватает ни сил, ни институтов для мобилизации частных ресурсов. Оно легко может рухнуть из-за природных или техногенных катастроф. Более того, устойчивый экономический рост требует государственных инвестиций, строительства и обслуживания промышленной и коммерческой инфраструктуры, чего не может обеспечить правительство, руководствующееся принципами хуанлао.

Судя по правлению императоров Вэнь-ди