Одержимость - Кассандра О'Доннелл

этого места, с напускной суровостью украдкой совала ему песочные коржики, бурча себе под нос: «Держи, и чтоб в последний раз! Больше не проси».

– Ну что? И где их носит? – резко бросил Реджинальд, уставившись на горничную, которая сидела за старым деревянным столом.

Агата, слишком сосредоточенная на шитье, чтобы заметить его присутствие, вздрогнула от удивления и дрожащим голосом спросила:

– О ком вы говорите, сэр?

– О близнецах.

– Они… они не в своей комнате?

– Конечно, нет! Вы что, с луны свалились? Все ищут их уже целый час!

– Я только что спустилась. Я была с миссис…

– Проклятье! Кто мне послал такую дуру? В конце концов, не провалились же они сквозь землю, черт побери!

Агата положила платье на стол и заметила едва слышным голосом:

– Во… возможно, что мистер Ориэль и мисс Силанс намеренно прячутся, сэр.

Реджинальд удивленно посмотрел на нее. Зачем близнецам играть в прятки дома? Им ведь уже по пятнадцать лет, а не по семь.

– Это еще почему?

– Из-за того, в каком состоянии их комната. Там все сломано… мебель, окно… все. Они сказали, что мебель сдвинулась сама по себе и что они тут ни при чем, но… В общем, я думаю, может быть, они боялись наказания…

Учитывая, как сильно вчера вечером взбесился особняк, Реджинальд не удивился и в отличие от горничной подумал, что дети сказали правду. Его больше волновала их реакция. Возможно, стоило сразу раскрыть им правду об истинной природе этого дома, а не ждать, пока особняк сам отреагирует на их присутствие, как по глупости предложила ему Мэри-Элизабет.

– Что ж, с мебелью разберемся позже. А пока, будьте добры, присоединяйтесь к поискам.

– Но мэм попросила меня немедленно подшить этот подол и…

– Меня не волнует этот дурацкий подол! Делайте, что я вам говорю! – рявкнул Реджинальд.

Идиотка. Горничная Мэри-Элизабет была настоящей идиоткой.

– Да, сэр, – взвизгнула Агата, вылетая из комнаты.

* * *

В каждом городе или деревне всегда есть жуткий ветхий дом, и каждый раз, когда проходишь мимо него, кажется, будто твои шаги по асфальту звучат громче, сердце бьется чаще, а из темных окон за тобой следит неведомая сущность в надежде, что ты вот-вот переступишь порог… Именно это сейчас и чувствовал Ориэль.

Кладбище не было разрушенным, как то старое, ветхое здание, мимо которого они с Силанс каждое утро ходили в школу, но воздух был пропитан тем же ощущением угрозы. Угрозы, способной внушить безотчетный, первобытный ужас…

– Вот видишь, а ты говорил, что в лесах людей не хоронят, – усмехнулась Силанс.

С колотящимся сердцем Ориэль пробормотал:

– Мы не должны быть здесь.

Но Силанс его не услышала. Она продолжала лавировать между надгробиями, словно движимая невидимой силой.

– Это кладбище Крошморов, смотри… – сказала она, переходя от одной могилы к другой. – Но здесь только мужские имена. Как думаешь, женщины из семьи похоронены где-то еще?

Когда воспоминания о похоронах их матери захватили разум Ориэля, он почувствовал горький привкус во рту. В то время Силанс была прикована к больничной койке, так что ему пришлось присутствовать на похоронах одному, и некому было его поддержать. Поскольку мать не была верующей, ни один священник, пастор или кто-либо еще не пришел произнести погребальную речь или рассказать о жизни после смерти. Ориэль просто сказал несколько слов перед теми немногими друзьями матери, которые смогли приехать… Это был худший момент в его пока недолгой жизни.

– Нам следует уйти.

– Почему? Это увлекательно, разве нет?

Ориэль резко обернулся к сестре, и по его спине пробежал мороз.

– Кажется, мне нравится это место, – сказала она со странной улыбкой.

– Это кладбище, – напомнил он тем терпеливым тоном, который иногда используют родители, когда пытаются вразумить упрямого ребенка.

– Здесь спокойно, мирно…

Ориэля прошиб холодный пот.

– Силанс?

– Что?

– Это правда ты?

– О чем ты говоришь? Конечно, это я.

Ориэль посмотрел на нее хмурым, сосредоточенным взглядом, как будто пытался решить сложное алгебраическое уравнение.

– Ты ведешь себя странно.

– Я чувствую себя прекрасно, – ответила она, усаживаясь на могилу.

– Ты видела этот крест? – спросил он, кивнув в сторону надгробия позади нее.

Силанс мельком взглянула на него, а затем с улыбкой спросила:

– Да. И что?

Ориэль поднял брови. Она должна была заметить. Это невозможно было пропустить.

– Он перевернут. Все кресты на этом проклятом кладбище перевернуты.

– Что, правда?

С его сестрой явно творилось что-то неладное, теперь он был в этом абсолютно уверен.

– Ладно, пойдем отсюда, – сказал он.

– Нет, подожди, – остановила его Силанс.

Она поднялась и, как робот, двинулась к каменному мавзолею, расположенному немного поодаль.

– Силанс, что ты делаешь?

Но она уже открыла старую деревянную дверь усыпальницы Арчибальда Крошмора. Ориэль зашел вслед за ней и бегло осмотрел помещение. Оно было не более двух метров в высоту, а в ширину – не менее четырех. Прямо посередине стоял каменный гроб.

Внезапно Ориэль услышал странный шорох, пробежавший по стенам, и с трудом подавил дрожь. Должно быть, это место кишело полевыми мышами или другими паразитами, о которых ему совсем не хотелось думать.

– Могу я узнать, что мы здесь делаем? – спросил он, обеспокоенный ужасным зловонием.

Арчибальд Крошмор был мертв уже несколько столетий. Другими словами, от него, должно быть, не осталось ничего, кроме груды костей. Да и в любом случае каменные стенки гроба казались слишком толстыми, чтобы пропускать хоть какой-то запах. Откуда же тогда исходила эта трупная вонь?

– Силанс, я задал тебе вопрос, – настаивал он.

Но его сестра, казалось, была где-то в другом месте. Положив руку на каменную крышку, Силанс медленно покачивалась из стороны в сторону под музыку, которую слышала только она.

Ориэль какое-то время смотрел на нее, оцепенев и затаив дыхание. Страх ледяными волнами пробегал по его спине.

– Силанс!

Он собирался схватить сестру за руку, чтобы привлечь ее внимание, как вдруг из глубины саркофага донеслось отчетливое шуршание.

– Что это?

– Он хочет, чтобы я помогла ему выбраться, – ответил хриплый голос устами Силанс.

Она медленно повернулась к нему. Ориэль на мгновение понадеялся, что это лишь сон или наваждение, но нет. Обманывать себя было бессмысленно. Только не теперь, когда он слышал этот хриплый голос и видел холодные, уродливые красные глаза, сменившие взгляд его сестры.

– Выбраться? Арчибальд Крошмор еще жив? – сглотнул он, вновь услышав скрежет из гроба.

Теперь это стало похоже на звук когтей, скребущих камень изнутри. Скрежет казался громким и пронзительным, словно когти были не менее острыми и крепкими, чем лезвие ножа.

– Я этого не говорил, – уточнил хриплый голос.

Ориэль сглотнул. В нос ударил еще более резкий, удушливый