Одержимость - Кассандра О'Доннелл

приходилось иметь дело с такой набожной старухой. В Уиспер-тауне было немало таких, кто посвятил всю свою жизнь культу и критиковал менее духовных соседей за отсутствие должного рвения. Их послушать – так всем горожанам давно пора было забыть про музыку, смех и любые развлечения.

– Ну да, конечно. Хорошего дня, – сказал Азриэль, жестом приглашая Хелену следовать за ним.

– День будет хорошим, только если на то будет Его воля, – бросила пожилая женщина им вслед, когда они выходили за дверь.

* * *

– Ох уж эти старые ханжи, у меня от таких мурашки по спине бегут. А у тебя? – спросил Азриэль, едва они ступили на тротуар.

Густой туман полностью затянул нижние этажи зданий и витрины магазинов, выстроившихся вдоль улицы. Ни Азриэль, ни Хелена не могли разглядеть свои ноги.

– Папа говорит, что они – сердце нашей общины и мы должны их уважать, – ответила Хелена.

А затем добавила, когда они отдалились от библиотеки:

– Кстати, ты до сих пор не ответил на мой вопрос.

– Какой вопрос?

– Почему ты всегда споришь с папой?

– Потому что он меня не понимает.

Хелена уставилась на брата. Она не была слепой и прекрасно понимала: то, что происходило между ними в последнее время, нельзя было списать на обычную несовместимость характеров. Пропасть, которая пролегла между отцом и сыном, была гораздо глубже.

– Я уверена, что это не единственная причина…

– А ты? Почему ты никогда не ставишь под сомнение его решения? – парировал Азриэль, проигнорировав немой вопрос в ее глазах.

– Не знаю… может быть, потому, что я ему верю.

– Вот именно… А я ему больше не верю. Ни ему, ни всему остальному. Понимаешь?

– Нет, – ответила она, тряхнув светлыми кудрями.

– Может, это и к лучшему.

Вопреки всему происходящему, его сестра цвела. Она была счастлива и не задавалась вопросами ни о проклятии, поразившем город, ни о суевериях, которые вбивали ей в голову с тех пор, как она родилась. Меньше всего Азриэль желал разрушить это хрупкое неведение и посеять в ее душе семена сомнения. Он слишком хорошо знал: стоит лишь попытаться найти логику в этом безумии и усомниться в привычном укладе – и все кончено. Назад уже не вернуться.

Большие голубые глаза Хелены округлились.

– Ты знаешь, что ты ведешь себя очень странно?

– Ты так считаешь?

– Да. Ладно, нам пора идти, – сказала она, взглянув на часы.

– Куда?

– Ну как же, нужно встретиться с папой, чтобы подготовить все к Мабону. Я обещала, что помогу ему. Ты со мной?

– Нет, иди одна. Я в этом участвовать не собираюсь.

В глазах Хелены мелькнуло непонимание.

– Да о чем ты вообще говоришь?

– Я говорю об этом празднике.

Глаза Хелены расширились. Мабон был праздником осеннего равноденствия, во время которого проходили обряды посвящения для новичков. Эти обряды позволяли всем молодым людям, достигшим тринадцати лет, дать обет служить Ему и чтить Его в день кровного договора. Нежелание присутствовать на мероприятии было настоящим святотатством, или, по крайней мере, его могли счесть таковым.

– Ты… ты шутишь, я надеюсь?

– Нет.

– Но… почему?

«Потому что я не хочу видеть, как бедные дети присягают на верность тирану, превратившему этот город в кладбище», – сказал он про себя.

Поскольку Азриэль молчал, Хелена продолжила дрожащим от волнения голосом:

– Слушай, я не знаю, что происходит у тебя в голове, но ты не можешь не прийти.

– Хелена…

Она покачала головой, чтобы прервать его, и, убедившись, что рядом с ними нет никого, кто мог бы услышать их разговор, прошептала с выражением ужаса в глазах:

– Если ты не придешь, тебя обвинят в неверии. Назовут безбожником.

Азриэль улыбнулся, сам не зная почему. Безбожник, неверующий… В тот момент, когда Хелена произнесла эти слова, он наконец осознал, что она права. Вот кем он был. И хотя ему было страшно, хотя он прекрасно знал, какую судьбу уготовил этот город таким, как он, ни одно решение в жизни еще не казалось ему настолько правильным.

Он пожал плечами.

– Я найду оправдание. Всегда можно притвориться больным.

Хелена нахмурилась. Похоже, он действительно был болен – болен на всю голову. Потому что она видела, что он не испытывал ни малейшей неловкости, ни капли стыда от мысли, что ставит их с отцом в дурацкое положение.

– Ты знаешь, как бдительно люди следят за такими вещами. Наша семья всегда на виду, все наблюдают, оценивают…

Азриэль удивленно уставился на нее. А ведь он считал ее слишком беззаботной, слишком юной, чтобы мыслить здраво. Похоже, что зря. Его сестра не только осознавала свои обязанности, но и видела темные пятна, скрываемые за благопристойным фасадом.

– Потому что мы богаты и нам завидуют. Да, я знаю.

– Именно поэтому мы должны показывать другим пример.

– Я не знал, что папа обладает даром чревовещания.

– Что?

– У меня такое впечатление, что он говорит со мной через тебя.

– Что за бред! Перестань вести себя как ребенок. Это опасно. Если пойдут слухи…

– …у меня будут проблемы. Я в курсе.

– Так прекрати нести чушь. Я не хочу, чтобы тебя сожгли на костре.

Азриэль тоже этого не хотел. Но на мгновение он задумался: не лучше ли умереть свободным, чем продолжать жить под чьим-то гнетом?

– Почему ты вечно все так драматизируешь?

– А ты, наоборот, относишься к этому слишком легкомысленно. Ересь – худшее преступление, которое…

– Знаю, Хелена. Я знаю закон не хуже тебя, – язвительно ответил он.

Пораженная сухостью его интонации, Хелена вздрогнула, и Азриэль выругался про себя. Он знал свою младшую сестру. Он знал, что у нее благие намерения, и не хотел причинять ей боль. Но она была слишком юна и слишком отравлена пропагандой, чтобы понять его реакцию.

– Слушай, если ты хочешь, чтобы я пошел с тобой…

– Нет, я хочу, чтобы ты рассказал мне, что с тобой происходит! Я больше не узнаю тебя! – воскликнула Хелена со слезами на глазах и убежала прочь.

Глава 10

Нейтан слышал, как Хелена Ларсон крикнула что-то Азриэлю, после чего девчонка со всех ног бросилась прочь по тротуару. С того места, где он находился, эта сцена очень напоминала ссору. И если бы Азриэль не был так зол на него, Нейтан без колебаний перешел бы улицу, чтобы присоединиться к своему лучшему другу и спросить его, что произошло и почему его младшая сестра выглядела такой расстроенной. Но он не видел Азриэля с момента их последней стычки, и сейчас явно было неподходящее время для примирения.

– Может, тебе стоит поговорить с ним, – предложила