Одержимость - Кассандра О'Доннелл

взглядами. Они не могли рассказать о марионетке, но им надо было ответить хоть что-то.

– Это… это сложно объяснить, – сказала Силанс.

Горничная вскинула брови.

– Сложно?

Силанс метнула на Ориэля вопросительный взгляд. Тот ответил едва заметным легким кивком.

– Это произошло прошлой ночью… Сначала мы услышали громкий стук в стенах, а потом наши кровати, комод и остальные предметы начали двигаться сами по себе и разбились о стены, – объяснила Силанс.

– После этого мы увидели тени и почувствовали его присутствие, – добавил Ориэль.

– Чье присутствие? – спросила Агата.

– На самом деле мы не знаем, как это объяснить, – вздохнула Силанс и после секундного размышления добавила: – Оно не из нашего мира… но у него есть сознание, понимаете?

Горничная с сомнением подняла брови. Она могла поверить, что они слышали стук в стенах, поскольку сама была свидетельницей подобного явления в душевой. Но что касалось остального… Мебель, которая движется сама по себе, тени, чье-то присутствие… нет, это было слишком неправдоподобно.

– Извините, но мне придется сообщить миссис Миллс о…

Она сделала паузу, словно подбирая слова, затем тихо пробормотала себе под нос:

– …об этой ситуации.

Агате было немного жаль близнецов. Она прекрасно понимала, какой будет реакция экономки, когда она увидит этот беспорядок. Но и скрыть произошедшее от экономки она тоже не могла, если не хотела, чтобы ответственность за это легла на ее плечи.

– Мы вас не обманываем, мисс Уилсон, это правда, – сказала Силанс.

– В любом случае не мне решать. Но на вашем месте я бы придумала более правдоподобную историю, чтобы рассказать миссис Миллс. Она гораздо менее добра, чем я, – ответила Агата, поворачиваясь к ним спиной и выходя из комнаты.

– Думаю, мисс Уилсон сочла нас лжецами, – вздохнула Силанс после ее ухода.

Ориэль моргнул. Его видение длилось не более секунды или двух, но он только что увидел, как горничная бежит по коридору вся в крови и кричит от ужаса.

– Эй! Ты меня слышишь? – позвала Силанс.

– Не нужно кричать.

– Если такая милая девушка, как мисс Уилсон, нам не поверит, то…

– О, она нам поверит, это точно. Возможно, слишком поздно, но в конце концов она поверит.

Силанс удивленно посмотрела на него.

– Почему слишком поздно?

Ориэль немного подумал, а затем ответил серьезным тоном: – У мисс Уилсон скоро будут неприятности. Очень серьезные неприятности, Силанс.

Глава 7

Маленькая гостиная была сплошь серой, начиная от штор и кресел и заканчивая ковром на полу. Над камином висел портрет четы Крошмор, написанный в самом начале их семейной жизни. Если бы кто-нибудь спросил, почему Реджинальд предпочел эту комнату любой другой, он, вероятно, ответил бы, что это одно из немногих мест, наряду с его кабинетом, куда почти никогда не заглядывает его жена. Но правда заключалась в том, что это была самая теплая комната в доме.

– Я же вас предупреждала. Я была уверена, что произойдет трагедия. И видите, что произошло с этим конюхом? – воскликнула Мэри-Элизабет, ворвавшись в маленькую гостиную, как смерч.

Реджинальд Крошмор, удобно устроившийся на диване, отвел взгляд от книги и насмешливо возразил:

– Разве на прошлой неделе не вы говорили, что Уиллоу слишком стар и что мне следует его уволить?

Мэри-Элизабет бросила на него раздраженный взгляд. Она ненавидела привычку Реджинальда уводить разговор в сторону. Да, конюх был слишком стар, чтобы ухаживать за лошадьми и содержать конюшню должным образом. Но проблема была в другом.

– Вопрос не в этом. Мы все в опасности, и вы это знаете.

Это был не первый случай жуткого убийства в стенах особняка. Учитывая, в какое состояние «он» пришел прошлой ночью, Реджинальд даже испытал облегчение, что обошлось всего одним трупом. Но в отличие от Мэри-Элизабет он знал, что лично ему опасаться нечего, а потому лишь небрежно пожал плечами:

– Вы, может, и в опасности…

– Гнусный эгоист! И что вы станете делать, если трупов будет больше, а? Вы должны немедленно избавить нас от Силанс.

Реджинальд решительно покачал головой.

– Не сейчас.

– Но в конце концов…

– Я сказал нет, Мэри-Элизабет.

Не могло быть и речи о том, чтобы он тронул хоть один волосок на голове этой девочки, пока не узнает больше о ее прошлом и не прочитает отчет о серых зонах в расследовании произошедшего с ней несчастного случая, который адвокат Уингэм должен был ему отправить.

– Черт возьми, дорогой, в своем упрямстве вы просто невыносимы!

Реджинальд посмотрел на нее и на секунду вспомнил то время, когда она еще не погрязла в горечи и злобе; время, когда она сворачивалась калачиком и прижималась к нему, улыбаясь, с нежностью в глазах; время, когда он не испытывал к ней отвращения… О, конечно, он сознавал, что, может быть, несколько идеализировал прошлое и что образ Мэри-Элизабет, сложившийся у него тогда, был не вполне точен. Вероятно, уже тогда эта тьма пустила корни в глубине ее сердца. Но именно эта память до сих пор удерживала Реджинальда от того, чтобы переступить черту.

– Я вижу вас насквозь и знаю, на что вы способны. Поэтому предупреждаю: если с девчонкой что-нибудь случится, вы заплатите за это своей жизнью.

Мэри-Элизабет и правда подумывала решить проблему самостоятельно. Но понимая, что Реджинальд настроен серьезно, благоразумно предпочла скрыть свое разочарование под ложным негодованием.

– Что? – воскликнула она возмущенным тоном.

– Вы все прекрасно слышали.

– Но Реджинальд, я ваша жена, я поддерживала вас более сорока лет. А она… она…

– Что она? – спросил Реджинальд, выгнув бровь.

– Вам от нее никакого проку.

Насколько он знал, от Мэри-Элизабет пользы было не больше. Она не сумела толком воспитать их сына, а ее беспросветная глупость постоянно действовала ему на нервы.

Реджинальд загадочно улыбнулся.

– Пока нет. Но скоро все может измениться…

– Пожалуйста, только не говорите, что вы все еще питаете иллюзии, будто…

– Я вовсе не питаю иллюзий. Я жду, – оборвал ее он.

– Чего же?

– Конкретных фактов, чтобы составить собственное мнение.

Мэри-Элизабет издала саркастический смешок.

– Что ж, вы рискуете прождать очень долго.

– Я никуда не тороплюсь.

Мэри-Элизабет закатила глаза. Она не понимала ни его недальновидности, ни этого упрямого желания защитить паршивую девчонку не только от собственной жены, но и от остальных горожан. Реджинальд был слишком самоуверен, чтобы обращать на это внимание, но Мэри-Элизабет чувствовала, как растет недовольство. Настойчивое, возмущенное недовольство, способное настроить против них весь город.

– Вы просто безумец!

Глава 8

Птицы умолкли, и ветер будто бы шептал неразборчивые предостережения, пока они медленно приближались к опушке леса. Обогнув мертвые деревья, что высились над