Тихие люди - Пол Клив

– Я же говорю. Подвал полностью обыскали, Зака там нет.

– Его там правда нет?

– Чистая правда. Кэмерон, пожалуйста, мне нужно, чтобы вы опустили пистолет. Положите его на тумбочку, отойдите к стене и позвольте врачам осмотреть Лизу.

– Вы мне верите? Тому, что я рассказал вам на ферме, насчет Лизы и Томпсона?

– Еще не знаю. Кажется, верю. Но мы еще разок все обсудим, когда вы уберете пистолет.

– Где Зак?

– Комната внизу не сильно пострадала от огня, но была затоплена при тушении. В любом случае там много интересного. Лучшей зацепки у нас еще не было, – говорит детектив. – В известном смысле, если бы вы не подожгли дом Питтмана, мы бы ни за что не нашли ту потайную комнату.

– Еще как нашли бы. Томпсон сказал, что лично собирался ее вскрыть, и это сделало бы его героем. Потом Томпсона отстранили от дела, и он как раз собирался анонимно позвонить в полицию, когда я спалил весь дом заодно с комнатой.

– Положите пистолет, Кэмерон.

– Пообещайте мне, что это не вранье. Дайте честное слово, что Зака в том доме не было.

– Даю вам честное слово, – говорит детектив Кент.

Я кладу пистолет на прикроватную тумбочку, встаю и отхожу от кровати.

Уже через две секунды мое лицо оказывается вжатым в пол, а в спину утыкается чье-то могучее колено. Прятавшиеся за дверью полицейские надевают на меня наручники.

Глава сто первая

Вместо того чтобы сразу вытолкать из больницы, детектив Кент позволяет мне остаться стоять в коридоре, пока врачи осматривают Лизу. Двое полицейских, которые валили меня на пол, заодно с еще двумя, стоявшими в сторонке, не сводят с меня внимательных глаз. Отойдя в сторону, Кент разговаривает по мобильному телефону. Она выглядит вконец измученной, на ее одежде и лице видны темные разводы от копоти и пепла. Сбоку на шее – тонкая полоска подсохшей крови. Инвалидное кресло Кент успела сменить на пару костылей и теперь, пользуясь ими, выглядит крайне неустойчивой.

Внутри палаты вокруг койки Лизы суетятся медики. Мне не видно, что именно там происходит, но я не слышу сирен или тревожного писка; никто не спешит к палате с тележкой аппарата искусственного дыхания. Монитор состояния снова подключен к розетке, и, похоже, показатели не вызывают особой паники.

Завершив разговор, Кент ковыляет ко мне на своих костылях.

– Мы что-то нашли, – говорит она.

– Зака?

– Нет. Но в подземной комнате было кое-что интересное. Нечто такое, что может вывести нас на нужное место. Итак, у вас два варианта. Либо я отправлю вас в участок, где вы, сидя в маленькой комнате, будете дожидаться своего адвоката, либо вы пообещаете больше не вытворять глупостей, и тогда поедете со мной. Что выбираете?

– Я буду образцовым пай-мальчиком. Обещаю.

– Тогда повернитесь, – велит она.

Я кручусь вокруг своей оси, она снимает наручники и кладет их в карман.

Поворачиваюсь обратно.

– Я не представляю, чем все это может обернуться, – говорит Кент, – но имейте в виду: один неверный шаг – и вы, снова в наручниках, отправитесь в участок. Это понятно?

– Понятно.

Вшестером мы идем по коридору к лифту, набиваемся в него, всей компанией выходим на улицу и, разделившись, занимаем две патрульные машины. Мне предназначено заднее сиденье первой из них, Кент занимает пассажирское рядом с водителем; один из валивших меня на пол полицейских садится за руль.

– Куда мы теперь?

– Вы хорошо осмотрелись, когда влезли в дом Питтмана?

– Не особо.

– Но в его кабинет заходили?

– Да.

– И что вам запомнилось?

– Даже не знаю. Всякие офисные штуки. Стол. Не думаю, чтобы там еще оставались компьютеры. Какие-то шкафы с папками… А что? Там было что-то важное?

– На стенах висели фотографии в рамках.

– Да, я их помню. Заброшенные дома, – говорю я и вспоминаю, как содрогнулся при мысли, что они похожи на обложки наших книг. Меня встревожило, что издатели могли годами оформлять их творчеством Питтмана.

– Мы тоже так думали. Четыре снимка, четыре разных здания, которые невозможно идентифицировать. Но теперь нам кажется, что все они – одно и то же строение, только запечатленное с разных ракурсов и с разных сторон. Это заброшенная скотобойня за городской чертой. Раньше никто не мог установить связь, потому что ее и не было. Но в потайной комнате висит фотография в рамке, она в четыре раза крупнее тех, что на стене в кабинете, и на ней читается старая вывеска: «Скотобойня Норт-Сити». Знакомо?

Вообще-то, знакомо. Из новостей.

– Это та, которую люди прозвали «Смехобойней», верно? Из-за того, что давным-давно кто-то подправил вывеску? Разве не там пару лет назад упал с высоты и насмерть разбился какой-то мальчик?

– Правильно. Причем он не был первым любопытным ребенком, который пострадал, исследуя заброшенное здание, хоть к Питтману это никак не относится. В общем, к чему все эти фотографии? Вывешивать их на всеобщее обозрение в рабочем кабинете странновато, правда? Не менее странно размещать еще один снимок в скрытой от чужих глаз комнате, где его почти никто не видел… Но и это не все! В тайном бункере Питтмана мы нашли альбом с газетными вырезками и распечатками из Сети. Там собраны материалы о Райане Бейтсе, а также о Дуэйне и Ксавьере Керрах – отце и сыне, которые два года тому назад ушли в поход по западному побережью и не вернулись.

Помнится, я проматывал их профиль вместе с профилем Райана Бейтса на сайте поиска пропавших без вести.

– Вы думаете, Зак сейчас на этой скотобойне? Думаете, Питтман туда всех их отвозил?

– Не знаю. Я вообще ни в чем уверена. Но здание скотобойни расположено к северу от города, куда торопился Питтман, когда попал в аварию. Стало быть, эту версию определенно стоит проверить.

– Вы считаете, фотографии – это своего рода надгробные памятники, так? То есть не мог же Питтман развесить в кабинете снимки могил своих жертв… Вы думаете, это лучшее, что пришло в его больную башку, правильно?

– Да, – со вздохом отвечает Кент, – именно так я и думаю.

Глава сто вторая

Сирены включены. Мы мчимся по автомагистрали на север. За окнами ночь сверкает синим и красным, а прямо перед нами фары дугами прорезают ночь.

Детектив Кент говорит, что полицейские и скорая уже прибыли на ферму и что Андре с Ритой пришли в себя. Еще говорит, что скорые ждут нас и у скотобойни, где полиция вовсю ведет обыск. Говорит, вокруг простираются многие гектары леса, которые также будут прочесаны.

– Поисковые собаки уже в пути, – говорит она. – Если Зак где-то