Одержимость - Кассандра О'Доннелл

по себе. Он мысленно проклинал животное, из-за которого отстал от своего привычного графика. Взяв свои садовые инструменты, он на скорую руку прибрал могилы, затем повернулся к мавзолею и замер как вкопанный, завороженно глядя на дверь.

– Перестань! Хватит! – крикнул он в пустоту, потому что проклятая дверь на его глазах начала раздаваться вширь, надвигаясь на него, словно живая.

А когда она внезапно открылась, словно от ветра, у него вдруг возникло ощущение, что она над ним издевается или даже провоцирует, подстрекая зайти внутрь.

Он, конечно, знал, что это невозможно. Дверь была всего лишь куском дерева, неодушевленным предметом, не имеющим собственной воли. Однако он был уверен, что ему не померещилось и что это происходило на самом деле.

«Я знаю, во что ты играешь, но меня так просто не напугаешь… Сейчас я пойду и проверю цепи, нравится тебе это или нет», – подумал он.

Прежде чем мистер Неверс вошел в мавзолей, в его голове мелькнул образ. Он представил, как пальцы Арчибальда Крошмора тянутся к нему из гроба, который он не смог закрыть. Он представил, как мертвец, запертый в гробу, царапает внутреннюю часть крышки ногтями другой руки. Нет, не так. У него давно не осталось ногтей. На самом деле это были его кости. Древние кости без устали терлись о камень, словно могли проделать в нем дыру.

«Давай, чем скорее закончишь, тем скорее пойдешь домой. Просто зайди, проверь, все ли в порядке, и выйди. Это вовсе не так сложно, как кажется», – сказал он себе, переступая порог.

В мавзолее стоял жуткий смрад. Гроб все еще был на месте… только цепи были разорваны, а крышка оказалась наполовину открыта.

Сглотнув, мистер Неверс вдруг почувствовал, будто стены склепа стремительно сжимаются вокруг него. Он знал, что ему нужно делать. Знал, что его прямая обязанность – убедиться, что Арчибальд Крошмор находится в своей могиле. Но его ноги упорно отказывались двигаться. Он был парализован страхом и чувствовал, что его сердце вот-вот взорвется.

«Уноси ноги. Быстро».

Но это было невозможно. Сколько бы рептильная часть мозга ни умоляла его бежать, ноги были как свинцовые. Он застыл в оцепенении, судорожно обводя мавзолей взглядом.

Никого не было. Впрочем, мистер Неверс сомневался, что его сердце выдержало бы, столкнись он лицом к лицу с ходячим мертвецом. Но хотя его глаза ничего не видели, разум знал. Он был уверен, что Арчибальд где-то здесь.

«Он здесь. Он наблюдает за тобой».

Мистеру Неверсу не показалось, и он не сошел с ума. Он чувствовал чье-то присутствие. Тошнотворное, зловонное присутствие. И когда он услышал, как за ним закрылась дверь мавзолея, он сразу понял, что спасения нет, что уже слишком поздно.

– Выпусти… выпусти меня. Я… я не вернусь. Никогда не вернусь сюда, – промямлил он, почувствовав движение в темноте.

Горячая жидкость потекла по ногам, ужас исказил лицо, и он закричал. Он кричал до тех пор, пока его голосовые связки не порвались; выл, как животное. Вопил, пока тьма не вырвала его кадык, чтобы он наконец замолчал.

Глава 32

– Нам лучше пойти спать, – сказала миссис Миллс, взглянув на часы на кухне.

Агата, занятая пришиванием пуговиц к одному из платьев своей хозяйки, вздохнула:

– Не могу. Мне нужно закончить. Госпожа хочет надеть это платье завтра.

Экономка убрала со стола пустые чашки и сказала:

– В таком случае встаньте пораньше. Уже почти полночь, нам всем давно пора быть в постели.

– О, не волнуйтесь, миссис Миллс, я вернусь в свою комнату, как только закончу.

Да, экономка волновалась. Она места себе не находила от беспокойства. Атмосфера сегодня вечером была какой-то странной, и женщина чувствовала себя такой же встревоженной, как в ту ночь, когда бушевала гроза. Бросив быстрый взгляд на кухарку, которая дремала в кресле, откинув голову и приоткрыв рот, миссис Миллс подошла к окну и хмуро уставилась в темноту.

«Что-то произойдет. Что-то еще более ужасное, чем в прошлый раз», – пронеслось у нее в голове, и к горлу подступил удушливый ком.

Затем она сделала то, чего не делала никогда прежде. Она протянула руку к задвижке, запиравшей окно, и резко опустила ее.

– Я ни за что не оставлю вас здесь одну, мисс Уилсон, – твердо заявила она, после чего направилась к раковине и, включив воду, добавила: – Убирайте шитье. Как только я вымою эти чашки, все мы трое пойдем спать.

* * *

Ориэлю снился сон. Он видел тень, гнавшуюся за Силанс по коридорам особняка, но не мог ничего сделать, чтобы помочь сестре. В следующую секунду, почти как в замедленной съемке, окружение начало меняться, и он оказался рядом с трупом в мавзолее. Затем все снова исчезло, и он увидел мисс Уилсон, бегущую по бесконечному коридору – коридору в форме гроба.

– Нет! Оставь меня!

Ориэль вздрогнул и проснулся. Открыв глаза, он увидел Силанс, которая сидела на его кровати, поджав под себя ноги. Ее лицо, освещенное прикроватной лампой, казалось еще более бледным, чем обычно.

– Что происходит?

– Мне кажется, в комнате кто-то есть.

– Что?

– Я почувствовала чье-то присутствие… и как что-то коснулось моей щеки…

Присутствие? Ориэль повернул голову и вздрогнул, заметив, что дверь приоткрыта.

– Шкаф… Шкафа, который стоял перед дверью, больше нет.

– Я же тебе говорю: кто-то вошел.

Ориэль нахмурился. Чтобы заблокировать дверь шкафом и не дать Силанс снова уйти посреди ночи, ему пришлось изрядно попотеть, да и шуму он наделал немало. Так почему же сейчас они ничего не услышали?

– Я тебе верю.

– И что нам делать?

Ориэль задумался.

– Что бы это ни было, «оно», судя по всему, уже ушло. И я не думаю, что «это» хотело причинить нам вред.

Силанс вздохнула. В отличие от Ориэля, в этом доме она была словно слепой котенок: не понимала, что творится вокруг и чего вообще хочет от них особняк. Все это смертельно ей надоело. Надоели все эти странности и призраки. Надоели вечные темные круги под глазами из-за невозможности нормально выспаться. Надоело постоянно быть настороже.

– Ориэль, я устала. Не мог бы ты попросить особняк прекратить этот цирк и оставить нас в покое?

– Бесполезно.

– Почему?

– Потому что он не глухой и наверняка тебя услышал.

* * *

Миссис Миллс, которая как раз заканчивала вытирать посуду, выронила чашку, вздрогнув от ужасного треска, донесшегося с улицы.

– Что… что происходит? – заикаясь, проговорила кухарка, внезапно проснувшись.

– Что это был за шум? – спросила Агата, глядя в окно.

– Ничего. Наверное, сухое дерево упало. Сегодня очень ветрено, – ответила экономка